Именно в этот момент у Григория появилась идея, от которой ему самому стало неприятно.
У него был давний знакомый, владелец закрытого автосервиса. Туда привозили дорогие машины люди, которые не любили лишних вопросов. В тот же вечер Григорий лично отвез туда внедорожник.
Знакомый выслушал его и нахмурился.
— Ты хочешь поставить камеру?
— И запись звука.
— В машину будущего зятя?
— Да.
— Это уже не просто проверка, Григорий.
Он это понимал. Более чем понимал. Ему было стыдно. Будто он сам опустился до слежки, до грязных методов, которыми всегда презирал пользоваться без крайней необходимости.
Но перед глазами стояла Мила — счастливая, доверчивая, ослепленная любовью.
— Если я ошибаюсь, — сказал он наконец, — я буду жить с этим стыдом. Но если я прав и ничего не сделаю, я могу потерять дочь.
Знакомый больше не спорил.
Камеру установили так, что обнаружить ее было почти невозможно. Маленькое устройство пряталось в салоне, звук писался чисто. Григорий забрал машину и вернул ключи Дамиру с обычным спокойным видом.
Первые два дня ничего не происходило. Дамир ездил по делам, разговаривал с Милой по телефону, слушал музыку, кому-то отвечал короткими деловыми фразами. На записях не было ничего, что могло бы подтвердить подозрения.
Григорий начал сомневаться.
Ему казалось, что он перешел черту зря. Что страх за дочь сделал его подозрительным до безумия. Что, может быть, Дамир действительно просто слишком собранный, слишком уверенный, слишком внимательный человек.
На третий вечер пришло сообщение от владельца сервиса…
