— Тогда дай мне слово.
— Слово?
— Не семейную клятву. Не красивую фразу из вашего мира. Человеческое слово. Простое. Без титулов. Ты мужчина. Я женщина. Мы рядом. Не выше и не ниже. Скажи то, что сможешь выполнить.
Самир медленно положил ладонь ей на шею. Не как хозяин. Как человек, для которого это прикосновение уже было выбором.
— Даю слово, — произнёс он. — Я не позволю никому забрать тебя против твоей воли. Если ты со мной, я иду до конца.
Лина прошептала:
— И я.
В этот миг не было поцелуя. Не было громкого признания. Но связь между ними стала реальной. Не романтической игрой, не случайным притяжением, а чем-то судьбоносным.
И именно тогда в другом крыле дома раздался короткий резкий сигнал.
Охрана отреагировала мгновенно. По коридору понеслись быстрые шаги. Вдалеке прозвучали команды на чужом языке.
Лина обернулась.
— Что это?
Лицо Самира изменилось сразу.
— Они начали раньше, чем я ожидал.
— Кто они?
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Те, кто пришёл за мной. А теперь — за нами.
Игра закончилась.
Началась война.
Сигнал тревоги был негромким.
Но именно от этой сдержанности по коже пошёл холод. Это был не звук хаоса, не вой сирены, не панический крик техники. Это был короткий, сухой сигнал протокола. Такой включают не тогда, когда угроза где-то рядом, а когда она уже внутри периметра.
Дверь гостиной распахнулась.
Вошли двое охранников. Лица у обоих были напряжённые, движения быстрые, но точные. Никакой суеты. Никакого лишнего слова. Они ждали приказа.
— Доклад, — коротко бросил Самир.
— Нарушение периметра с западной стороны, — ответил один. — Четверо. Вооружены. Координация идёт извне. Времени мало.
— Гражданские зоны?
— Закрыты. Выходы перекрыты. Но они движутся к центру.
Лина сразу поняла: центр — это здесь.
Она слушала и чувствовала, как внутри поднимается ледяная волна. Ей хотелось бы испугаться громко — закричать, заплакать, вцепиться во что-нибудь, — но тело почему-то замерло. Паника не пришла. Вместо неё была странная, почти болезненная ясность.
Она смотрела на Самира.
Пока он держит себя в руках, она выдержит.
А он держал.
— Лина, — сказал он, поворачиваясь к ней.
Она выпрямилась.
— Сейчас ты слушаешь меня и выполняешь всё без споров. Не потому, что я командую, а потому что иначе не смогу тебя прикрыть. Поняла?
Она кивнула. Голос выходил тяжело.
— Поняла.
— Хорошо.
Он взял её за руку. Крепко, но не грубо.
— Уходим.
Охранники двинулись первыми. Самир шёл сбоку. Лина оказалась между ними, словно в живом коридоре. Они не бежали, но двигались быстро. Слишком быстро для обычной прогулки, слишком спокойно для бегства.
Она вдруг поняла: бегущая цель становится уязвимой.
Каждый шаг, каждый поворот, каждый короткий взгляд охранников казался частью заранее отработанного механизма. Всё происходило будто в замедленной съёмке. Свет на стенах. Отражение их фигур в стекле. Её собственное дыхание, слишком частое. Пальцы Самира, сжимающие её ладонь.
Где-то в глубине резиденции раздался глухой удар.
Металл.
Падение.
Короткий выкрик.
Шорох рации.
Лина вздрогнула, но Самир не остановился.
— У нас меньше минуты, — сказал один из охранников. — Они прорвались через внутренний коридор. Нижний выезд свободен, но недолго.
Самир резко свернул направо, увлекая Лину за собой.
Они спустились по узкой металлической лестнице, совсем не похожей на парадные пространства наверху. Здесь исчезли мрамор, стекло, мягкий свет. Остались бетон, сталь, серые лампы и запах холодного воздуха. Туннель безопасности. Скрытая часть дома, которую гости никогда не видят.
Лина впервые по-настоящему осознала: в жизни Самира война существовала всегда. Просто раньше она была спрятана за дорогими костюмами, спокойным голосом и безупречной вежливостью.
Один из охранников открыл тяжёлую дверь.
И в этот момент в конце коридора грохнуло.
Короткая очередь.
Резкая, сухая, без предупреждения.
Лина инстинктивно пригнулась.
— Назад! — приказал Самир.
Охранники мгновенно перестроились.
— Сектор перекрыт, — бросил один. — План третий.
Лина посмотрела на Самира.
— Что значит план третий?
— Альтернативный маршрут.
— Насколько плохой?
Он встретил её взгляд.
— Придётся выйти через открытое пространство.
Она сглотнула. В горле стало сухо.
— Я выдержу.
Самир кивнул.
— Знаю.
Они двинулись дальше другим ходом. Лестница вывела их к технической двери, за которой уже чувствовался горячий ночной воздух. Охранник приложил карту, замок коротко пискнул, и дверь распахнулась.
Ночь ударила в лицо теплом.
Вдалеке за периметром мерцали огни города — красивого, спокойного, чужого. Но реальность была не там. Она была здесь, во дворе резиденции, где тени двигались быстрее, чем должны двигаться тени.
— Вниз, — резко сказал Самир.
Лина пригнулась…
