Впервые он отвёл взгляд не из равнодушия и не из раздражения. Скорее потому, что правда попала слишком точно.
— Я не привык, что кто-то вмешивается, — произнёс он после паузы.
— Привыкай, — ответила Лина. — Я не груз и не украшение за вашим столом. Я либо с вами, либо нигде.
Он долго молчал.
Потом сел обратно и сказал:
— Хорошо. Тогда слушай. Этот человек связан с семьёй, которая хочет забрать то, что я удерживаю. Им нужны мои связи, мои люди, мои территории влияния. Не я сам. Моё место.
Лина сглотнула.
— И теперь они знают моё лицо.
— Да.
Он не стал смягчать ответ.
От этого внутри стало холодно, но Лина не отвела глаз.
— Значит, у нас нет времени играть в молчанку, — сказала она. — Говори всё.
Самир смотрел на неё долго, и в его взгляде впервые появилось не только желание защитить, но и признание: она действительно рядом. Не под ним. Не за ним. Рядом.
— Тогда едем домой, — сказал он наконец.
— Куда?
— В мой настоящий дом. Там ты увидишь, кто я. И после этого решишь окончательно: остаёшься со мной или уходишь.
Лина не колебалась.
— Поехали.
Самир кивнул.
И на этот раз рядом со столиком поднялись не хищник и добыча, не мужчина и женщина, случайно оказавшиеся в одной опасной истории. А двое людей, которые сделали шаг вперёд, понимая: дальше начинается территория войны.
Ночь над сияющим городом стала другой.
Их история переставала быть случайностью. Она превращалась в линию судьбы, где уже нельзя притвориться, будто всё это ничего не значит.
Чёрный кортеж въехал в массивные ворота, которые открылись бесшумно и сразу закрылись за ними. Только тогда Лина поняла: всё, что она видела прежде — аэропорт, охрана, закрытый комплекс, машины, взгляды людей на Самира — было лишь предисловием.
Настоящий масштаб открывался сейчас.
Перед ними поднялась резиденция. Не сказочный дворец, не показная роскошь с позолотой и мраморными колоннами, а нечто куда более серьёзное. Стекло, камень, закрытый периметр, внутренний двор с водой, сад, подсвеченный мягким янтарным светом. Красота снаружи. Крепость внутри.
— Здесь вы живёте? — выдохнула Лина, входя следом за Самиром в просторный холл.
Под ногами был светлый камень, вокруг — тишина, в которой слышался каждый шаг.
— Живу, работаю, принимаю решения, заключаю сделки, — ответил он. — Это место одновременно дом и центр управления. Всё важное проходит через эти стены.
Пока они шли по коридору, Лина ощущала на себе взгляды охраны. Не враждебные. Оценивающие. Здесь никто не задавал вопросов вслух, никто не смотрел на Самира слишком долго, но каждый человек в чёрном, казалось, знал, кем он является.
И теперь пытался понять, кто она.
Её провели в большую гостиную с окнами во всю стену, стеклянным потолком и видом на внутренний сад. Пространство было красивым, но не тёплым. В нём чувствовалась сила. Власть. Решения, которые принимают в одиночестве и за которые потом платят другие.
— Сядь, — сказал Самир.
Лина села на широкий диван. Он опустился напротив.
— Ты хотела честности, — произнёс он. — Получишь. Но после того, что я скажу, у тебя будет возможность уйти. И я не остановлю тебя.
Она встретила его взгляд прямо.
— Говори.
Самир кивнул.
И впервые его голос прозвучал без маски.
— Я родился в семье, где сила считается не привилегией, а обязанностью. Мой отец построил систему влияния. Земли, безопасность, люди, договоры, закрытые решения. После его смерти всё перешло ко мне. Я не искал этого, но отвечаю за то, что получил.
— А те, кто приходил? — тихо спросила Лина.
— Они хотят то же самое. Но у них нет ни права, ни основания. Поэтому они давят через слабые точки. Деньги. Страх. Людей рядом со мной.
— А я теперь слабая точка, — сказала она.
— Да.
Он не стал украшать правду.
— Ты риск для меня. Для них. Для себя. Если ты останешься, они будут охотиться не только за моим положением. Они попытаются ударить через тебя.
Лина молчала, но взгляд не опустила.
Самир продолжил:
— Именно поэтому выбор должен быть сейчас.
Она поднялась и подошла к стеклу. В саду под мягким светом дрожала вода. Всё выглядело слишком спокойно для разговора, в котором решалась её жизнь.
— Скажи честно, — произнесла она. — Если я уйду, что будет?
— Я вывезу тебя. Спрячу. Защищу.
— Но между нами всё закончится?
— Навсегда, — ответил он без паузы.
Лина кивнула. Она ожидала этого.
— А если останусь?
Самир тоже встал и подошёл ближе. Но не коснулся.
— Тогда мы станем одной целью. Одной линией. У тебя будут мои враги. У меня — ответственность за твою жизнь. Я смогу защищать тебя, но не смогу закрыть весь мир. Они попробуют ударить. Ты должна понимать, куда входишь.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
На краю.
И Лина вдруг поняла очень простую вещь: уйти легче. Остаться страшнее. Но она устала всю жизнь выбирать то, что легче объяснить другим.
Она устала быть беглянкой собственной судьбы.
— Я не ухожу, — сказала она спокойно. — Я не просила лёгкого пути. Я просила честного. Ты дал мне его. Значит, я остаюсь.
Самир закрыл глаза на короткое мгновение.
Не от боли.
Скорее от того, что услышал ответ, которого боялся и ждал одновременно.
Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде было что-то новое.
— Тогда ты должна услышать последнее. Отныне я не имею права сомневаться в тебе. И ты — во мне. Ни полусловом. Ни недомолвкой. Ни страхом. Если мы идём вместе, мы не предаём друг друга ни взглядом, ни выбором. Даже когда тяжело.
Лина не отступила…
