Девятнадцатилетняя обладательница роскошных темных волос, чьи локоны каскадом ниспадали на плечи, стремительно ворвалась в спальню к своей пожилой родственнице. В утренней тишине, едва нарушаемой мерным тиканьем старых настенных часов, ее шаги прозвучали подобно грому среди ясного неба. Девушка не привыкла стучаться или проявлять излишнюю деликатность, когда ее переполняли собственные бурные эмоции и грандиозные планы.
«Бабушка, ты спишь?» — звонко поинтересовалась Надя, бесцеремонно нарушая покой и уютную полутьму комнаты. Она подошла к самому краю кровати, заглядывая в лицо спящей женщине с нетерпением, которое невозможно было скрыть. Весь ее облик выражал крайнюю степень возбуждения, а глаза лихорадочно блестели в предвкушении важного разговора.
Тамара Игоревна обеспокоенно приподнялась на постели, щурясь от резкого света, который ворвался в комнату вместе с внучкой. Ее сердце забилось чаще от неожиданного пробуждения, а в голове промелькнули тревожные мысли о возможных происшествиях. Старушка поправила одеяло и ответила, что уже проснулась, хотя ее голос еще дрожал от остатков сна.
В ответ девушка с нескрываемым восторгом и торжествующей улыбкой объявила о своем скором замужестве. Она буквально светилась от счастья, считая это событие главным достижением в своей недолгой и пока еще праздной жизни. Новость повисла в воздухе, заставляя время на мгновение остановиться в этой маленькой, обставленной старой мебелью спальне.
Пожилая женщина всплеснула руками, не скрывая глубокого изумления и даже некоторого испуга от услышанного. Для нее, прожившей долгую и трудную жизнь, подобная спешка казалась верхом легкомыслия и необоснованного риска. Она долго смотрела на внучку, пытаясь осознать серьезность намерений этой совсем еще юной и неопытной особы.
Тамара Игоревна сразу же поинтересовалась судьбой незаконченного образования, которое считала единственной надежной опорой в будущем. Она напомнила Наде, что диплом — это не просто бумага, а залог независимости и профессиональной востребованности. Однако ее слова не нашли никакого отклика в душе амбициозной и самоуверенной девушки.
Внучка лишь пренебрежительно скривилась, упрямо скрестив руки на груди и демонстрируя полное нежелание слушать нравоучения. Весь ее вид говорил о том, что решение уже принято и обсуждению в этом доме подлежать не может. Она считала учебу досадной помехой на пути к настоящей, взрослой и красивой жизни…
