Что была попытка наезда, которая выглядит как случайность? У нее нет доказательств. Ее не примут всерьез. Нет, надо ждать. Ждать и надеяться, что полиция все-таки отреагирует на звонок Веры Ивановны. А пока — держаться подальше от главврача и охранника, не давать повода для новой попытки.
Марина выключила свет и легла в кровать, но сон не шел. Она лежала в темноте с открытыми глазами и думала о том, как хрупка жизнь. Еще вчера утром она была обычной медсестрой с обычными проблемами. А сегодня узнала, что кто-то хочет ее убить. И единственное, что спасло ее, — это доброта, которую она когда-то проявила к одинокой старушке. Доброта, которая вернулась к ней в самый страшный момент.
Марина проснулась с тяжелым чувством в груди. Всю ночь снились кошмары: машины, которые едут прямо на нее, лица главврача и Семена, преследующие по темным коридорам клиники. Она встала разбитой, с головной болью и дрожью в руках. Помогая отцу с утренними процедурами, Марина старалась выглядеть спокойной. Петр Семенович смотрел на нее с беспокойством, но не задавал вопросов. Только когда она кормила его завтраком, он тихо сказал:
— Если что-то случилось, доченька, ты мне скажи. Я хоть и больной, но могу выслушать.
Марина поцеловала его в лоб и покачала головой:
— Все хорошо, пап. Просто плохо спала.
По дороге на работу она все время оглядывалась. Каждая машина казалась подозрительной. В автобусе она села так, чтобы видеть всех пассажиров. Сердце колотилось, ладони потели. Страх сидел внутри тяжелым комком. Подходя к клинике, Марина снова колебалась. Может, вообще не идти на работу? Позвонить, сказаться больной? Но это привлечет внимание. Вера Ивановна говорила: вести себя как обычно, не выделяться.
Она обошла здание и вошла через служебный вход. В ординаторской уже были Света и Лидия Петровна. Они обсуждали вчерашний инцидент на парковке. Марина молча переоделась в халат и начала работу. Обходила палаты, раздавала лекарства, делала уколы. Руки двигались автоматически, но внутри все было натянуто как струна. Она постоянно прислушивалась к звукам в коридоре, вздрагивала от каждого стука двери.
Около десяти утра в отделение зашел главврач. Олег Викторович обходил палаты, разговаривал с пациентами, делал замечания медсестрам. Когда он приблизился к Марине, она почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Марина Петровна, — обратился он к ней, и в его голосе не было ничего подозрительного, обычный деловой тон. — У вас все в порядке с документацией? Сегодня вечером придет проверка из санэпидстанции.
— Да, Олег Викторович, все в порядке, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Он посмотрел на нее внимательно, словно пытаясь что-то разглядеть в ее лице. Марина выдержала взгляд, хотя внутри все сжалось.
— Вы нехорошо выглядите сегодня, — неожиданно сказал он. — Не заболели? А то вчера ходили слухи, что вы недомогаете.
— Нет, я здорова. Просто немного устала.
— Ну и хорошо. Нам нужны здоровые сотрудники.
Он кивнул и пошел дальше по коридору. Марина проводила его взглядом, чувствуя холод в спине. Что это было? Обычная вежливость или он проверял ее? Знает ли он, что она не появилась вчера у главного входа в назначенное время?
В обеденный перерыв Марина специально осталась в ординаторской, не выходила на улицу. Съела принесенный из дома бутерброд и запила чаем из термоса.
— Света удивилась:
— Ты что, не идешь в ларек? Обычно всегда ходишь.
— Не хочется сегодня. Холодно на улице.
Около двух часов в клинику приехала полиция. Марина услышала шум внизу, голоса, хлопанье дверей. Она выглянула в коридор и увидела, как несколько человек в форме поднимаются по лестнице. Впереди шел мужчина средних лет в штатском, за ним двое полицейских. Медсестры столпились в ординаторской, переглядываясь.
— Что случилось? Проверка какая-то? Может, из-за вчерашнего случая на парковке? Или кто-то жалобу написал?
Марина стояла у окна и смотрела, как во двор клиники въезжают еще две полицейские машины. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, все могли это услышать. Неужели это из-за звонка Веры Ивановны? Неужели поверили?
Через несколько минут по больничной радиосвязи объявили, что весь персонал должен оставаться на рабочих местах и не покидать здание без разрешения. В клинике проводится проверка. Марина вернулась к своим обязанностям, но работать было трудно. Мысли путались, руки дрожали. Она постоянно прислушивалась к звукам снизу. Слышались шаги, голоса, скрип дверей.
Около трех часов к ним в отделение поднялся тот мужчина в штатском. Он представился следователем и попросил всех медсестер собраться в ординаторской.
— Я хочу задать вам несколько вопросов, — сказал он. — Кто-нибудь из вас замечал что-то необычное в работе клиники за последнее время? Странных пациентов, подозрительные действия администрации?
Все молчали. Марина чувствовала, как ее щеки горят. Надо сказать о документах, которые она видела. Но страх сковывал горло.
Лидия Петровна нерешительно подняла руку:
— На третьем этаже есть закрытое крыло. Туда не пускают обычных медсестер. Говорят, там ВИП-пациенты лежат.
Следователь записал что-то в блокнот.
— Еще что-нибудь?
Обсуждение закрыто.