— Марина подошла ближе и присела рядом.
Старушка вздрогнула и быстро спрятала платок в карман рабочего халата.
— Да так, ничего, Мариночка. Просто устала что-то.
Но Марина видела покрасневшие глаза и дрожащие руки. Вера Ивановна была худенькой женщиной лет шестидесяти пяти, с седыми волосами, собранными в маленький хвостик. Лицо ее было изможденным, с глубокими морщинами, а руки, постоянно находившиеся в воде и химии, были красными и потрескавшимися.
— Вы точно в порядке? Может, вам плохо?
Старушка помолчала, потом тихо сказала:
— Лекарства кончились. А до пенсии еще неделя. Думала, что растяну, но не вышло.
— Какие лекарства?
— От диабета. Инсулин надо колоть, а он дорогой. И еще таблетки. В прошлом месяце почти всю пенсию на них потратила, а тут еще за квартиру платить надо. Вот и решила немного сэкономить, меньше колоть стала. Только плохо мне теперь.
Марина молча достала из кармана халата кошелек, отсчитала три тысячи и протянула Вере Ивановне.
— Вот, возьмите. Купите лекарства.
— Да что ты, девочка! Не могу я у тебя брать. Ты сама еле концы с концами сводишь, я знаю. У тебя отец больной.
— Возьмите, пожалуйста. Мне это сейчас не так критично, а вам нужнее. Инсулин нельзя бросать, это опасно.
Вера Ивановна смотрела на деньги, и слезы снова покатились по ее щекам.
— Спасибо тебе, родная, я верну обязательно, как пенсию получу.
— Не надо возвращать. Просто купите лекарства и берегите себя.
С того дня прошел почти год. Марина каждую неделю незаметно давала Вере Ивановне деньги на лекарства. Сумма была небольшая, две или три тысячи, но для старушки это было спасением. Они не афишировали эту помощь, встречались обычно на лестнице или в подсобке, быстро обменивались короткими фразами. Вера Ивановна каждый раз благодарила со слезами на глазах, а Марина только качала головой и просила заботиться о здоровье.
Марина не рассказывала об этом никому, даже отцу. Просто урезала собственные расходы где могла: перестала покупать новую одежду, экономила на косметике, реже брала такси, когда опаздывала. Иногда вместо обеда на работе она обходилась чаем с печеньем, которое приносила из дома. Зато видеть, как Вера Ивановна постепенно оживает, как возвращается румянец на ее щеки, как перестают дрожать руки, было для Марины наградой.
Жизнь шла своим чередом. Рабочие дни сменялись ночными дежурствами, дома Марина ухаживала за отцом, готовила, убирала, стирала. Времени на личную жизнь не оставалось совсем. Ей было 32 года, но последние отношения закончились три года назад, когда случился инсульт у отца. Тогдашний молодой человек не выдержал и ушел, сказав, что не подписывался на роль сиделки. С тех пор Марина даже не пыталась с кем-то встречаться, понимая, что у нее нет ни времени, ни сил на это.
Постепенно Марина стала замечать странности в работе клиники. Примерно месяца четыре назад появились пациенты, которых привозили поздно вечером или даже ночью. Их размещали на третьем этаже, в отдельном крыле, куда обычному персоналу вход был запрещен. Главврач Олег Викторович Крылов объяснял, что это особые пациенты, которым требуется покой и конфиденциальность.
Марина несколько раз видела этих людей издалека, когда по ошибке поднималась на третий этаж за документами. Это были мужчины и женщины разного возраста, выглядели они вполне здоровыми, но всегда казались напряженными и молчаливыми. Их сопровождали не обычные медсестры, а какие-то другие люди в белых халатах, которых Марина раньше не видела.
Еще странным было то, что главврач Олег Викторович стал часто проводить закрытые совещания. В такие дни его кабинет на первом этаже запирался, окна завешивались, а охранник Семен никого не пускал даже близко. Марина знала об этом от других медсестер, которые шушукались в ординаторской, строя разные предположения.
— Может, там про зарплаты решают, — говорила Света, молодая медсестра из хирургии. — Слышала, что бюджет урезают.
— Или проверка какая-то грядет, — высказывала мнение пожилая Лидия Петровна. — Всегда перед проверками начальство нервное становится.
Марина не участвовала в этих разговорах. У нее не было времени на сплетни, да и не особо интересовали ее дела клиники, пока платили зарплату и можно было кормить семью. Однако две недели назад произошел случай, который заставил ее насторожиться.
В тот день Марина подменяла заболевшую коллегу Аню, которая работала на первом этаже в регистратуре. Ей нужно было принести из кабинета главврача бланки направлений на анализы, потому что в регистратуре они кончились. Марина постучала в дверь кабинета, но никто не ответил. Она знала, что Олег Викторович уехал на какое-то совещание в городскую администрацию и вернется только к вечеру. Дверь была не заперта, и Марина вошла внутрь.
Кабинет главврача был просторным, с большим письменным столом, кожаным креслом и шкафами вдоль стен. Пахло дорогим кофе и мужским парфюмом. Марина прошла к шкафу, где обычно лежали бланки, открыла дверцу и стала искать нужное. Именно тогда ее взгляд упал на стол. Там лежала открытая папка с документами…
Обсуждение закрыто.