Год назад Марина начала тайком давать деньги на лекарства пожилой уборщице Вере Ивановне. А сегодня старушка схватила ее за рукав:
— Завтра войди в больницу только через служебный вход. Через главный — ни в коем случае. Поверь мне, это важно. Послезавтра все объясню.
Марина Воронова проснулась от звука будильника в половине шестого утра. За окном еще было темно, и только редкие фонари освещали пустынную улицу спального района. Она потянулась, чувствуя знакомую тяжесть в плечах после вчерашней двенадцатичасовой смены, и тихо встала, стараясь не разбудить отца в соседней комнате.
На кухне Марина включила чайник и прислушалась. За стеной послышалось покашливание, потом скрип кровати. Отец проснулся. Она быстро заварила крепкий чай, отрезала два ломтя хлеба, достала из холодильника масло и сыр. Завтрак получился скромный, но на большее не было ни времени, ни денег до следующей зарплаты.
Войдя в комнату отца, Марина привычно улыбнулась:
— Доброе утро, папа! Как ночь прошла?
Петр Семенович лежал на своей кровати с высоким изголовьем, укрытый теплым пледом. Правая сторона его лица была немного перекошена после инсульта, случившегося три года назад. Левая рука лежала неподвижно поверх одеяла.
— Нормально, доченька, хрипловато, — ответил он. — Только к утру спина разболелась. И в туалет хотелось, а тебя будить не хотел.
Марина поставила поднос с завтраком на тумбочку и помогла отцу приподняться, подложив под спину подушки. Потом принесла судно, помогла справить нужду, вытерла его, переодела в чистую пижаму. Все это занимало минут двадцать, но она делала все спокойно, без суеты, хотя понимала, что опаздывает.
— Ты поешь сначала, — сказал отец, глядя на нее усталыми глазами. — Сама-то похудела совсем.
— Я на работе поем, пап. А тебе сейчас кашу принесу.
Она быстро разогрела вчерашнюю гречку, добавила туда немного сливочного масла и терпеливо кормила отца с ложки. Он жевал медленно, половина рта работала плохо, и Марина вытирала салфеткой уголки губ, когда еда выпадала.
— Соседка Тамара обещала зайти днем, — сказала Марина, собирая посуду. — Я ей ключи оставлю под ковриком. Она тебя покормит и проверит, все ли в порядке.
— Только не говори ей про деньги, — попросил отец. — Неудобно перед людьми.
Марина не ответила. Деньги действительно были проблемой. Ее зарплата медсестры в частной клинике «Медлайф» составляла 23 тысячи. Отцовская пенсия по инвалидности — 11 тысяч. Из этого нужно было платить за квартиру, покупать еду, лекарства для отца, а еще оплачивать сиделку хотя бы два раза в неделю, когда у Марины были ночные смены. Соседка Тамара Ивановна помогала бесплатно, из доброты, но Марина всегда старалась отблагодарить ее то пирогами, то баночкой варенья.
В половине седьмого Марина вышла из дома. До автобусной остановки было минут десять пешком, потом еще сорок минут в душном автобусе до окраины города, где располагалась клиника. Она успела на свой автобус и устроилась у окна, глядя на серое ноябрьское утро. На улице моросил мелкий дождь, люди спешили на работу с угрюмыми лицами.
Клиника «Медлайф» находилась в трехэтажном здании бывшего детского сада. Когда-то здесь были яркие росписи на стенах и детские площадки, но теперь фасад покрасили в белый цвет, повесили синюю вывеску, а площадки заасфальтировали под парковку. Клиника считалась частной, но на самом деле была небольшой и не особо престижной. Сюда приходили в основном жители ближайших районов, кому было неудобно ехать в центр или кто хотел избежать очередей в государственной поликлинике.
Марина вошла через главный вход, кивнула охраннику Семену, который дремал за своей стойкой, и поднялась на второй этаж, где находилось терапевтическое отделение. В ординаторской она переоделась в белый халат, заколола темные волосы в пучок и начала свой рабочий день. Работы было много: нужно было обойти палаты, проверить состояние пациентов, раздать утренние лекарства, измерить давление и температуру, сделать несколько уколов, поменять капельницы. Марина работала быстро и четко, хотя усталость накапливалась с каждым днем. В клинике постоянно не хватало среднего медперсонала, и медсестрам приходилось брать на себя двойную нагрузку.
В перерыве, около одиннадцати утра, Марина спустилась в подсобное помещение на первом этаже за чистым бельем. Там, среди стеллажей с простынями и полотенцами, она увидела Веру Ивановну. Старая уборщица сидела на низкой табуретке, вытирая глаза платком.
— Вера Ивановна, что случилось?
Обсуждение закрыто.