— Да. Прямо сейчас.
Он положил трубку. «Вот и все», — пронеслось в голове. Неделями он готовился к этому моменту, прокручивал возможные сценарии, но теперь все заготовленные ответы исчезли. Андрей поправил рубашку, застегнул пуговицы и пошел по мраморному коридору, который никогда прежде не казался таким длинным. Босые ступни почти не издавали звука на холодном полу. «Честность», — повторял он про себя. Он обещал быть честным мужем. Даже если до конца не понимал, что это значит.
Дверь в главную спальню была приоткрыта. Из щели лился теплый свет, пахло сандалом. Андрей постучал, хотя знал, что его ждут.
— Входи.
Спальня Самиры оказалась совсем не такой, какой он ее представлял. Здесь не было огромной кровати под балдахином, тяжелых занавесов и зеркал в золоченых рамах. В комнате царила сдержанная элегантность: светлые стены, немного мебели, большое окно с видом на ночную Доху. Главное же — хозяйка сидела не в постели, а в бархатном кресле у окна. На ней была простая туника цвета слоновой кости, волосы прикрывал легкий шарф. На низком столике лежал старый Коран в потертом кожаном переплете.
— Садись, — сказала она, кивнув на кресло напротив.
Андрей опустился на самый край сиденья, не зная, куда деть руки. Молчание тянулось долго.
— Ты знаешь, почему я выбрала именно религиозный брак? — спросила Самира наконец, не отрывая взгляда от книги. — Я могла просто нанять тебя, оформить договор, платить зарплату. Так было бы проще.
— Вы говорили, что только муж может представлять ваши интересы.
— Да. Я говорила. Но это не вся правда.
Она подняла голову, и Андрей увидел перед собой не надменную катарскую аристократку, а уставшую женщину, в которой годами копились боль и одиночество.
— После аварии я потеряла не только руки, Андрей. Я потеряла привычный мир. Моя собственная семья стала смотреть на меня как на сломанную вещь, которая все еще приносит доход. Понимаешь? Для них я не Самира. Не женщина с душой, памятью и сердцем. Я просто инвестиционный портфель с протезами.
— Госпожа…
— Позволь мне договорить. Карим приходил вчера. Снова угрожал судом. Сказал, что оспорит наш брак в религиозном суде. Говорил, будто я опозорила семью, связавшись с бывшим христианином и работником. Говорил, что ты обманул меня и пришел только ради денег.
Андрей сжал кулаки. Карим был прав. В начале он действительно согласился ради денег. Но теперь все стало гораздо сложнее.
— Вы хотите проверить меня?
Самира покачала головой, и на ее губах появилась слабая улыбка.
— Я хочу испытать твою верность. Но не деньгам, которые ты получаешь. А достоинству, которое ты обещал сохранить.
Она взяла Коран со столика и протянула ему. Из-за протезов ей было трудно удерживать тяжелый том.
— Это мой подарок тебе на первую брачную ночь, Андрей. Мне не нужно твое тело. Я хочу услышать твой голос. Прочти мне суру Ар-Рум. Тридцатую. Я хочу услышать, как мой муж, которого я считаю честным и благородным человеком, читает слово Божье. Мне нужен покой. Душевный покой. Мне нужно убедиться, что я не ошиблась, выбрав тебя. Что вера и честность для тебя не пустые звуки.
Андрей взял Коран дрожащими руками. Все его страхи, все сцены, которые он неделями представлял, рассыпались в пыль. Он готовился к унижению, к требованию, к торгу. Но не к этому.
— Я…
