— Уходи, — сказал Елисей тихо, но твердо. — И больше не появляйся. Ни у меня, ни у Матвея. Мы не хотим тебя видеть. Ты для нас пустое место. Понял?
— Но я ваш отец, — прошептал Григорий.
— Биологически — да, — согласился Елисей. — Но по сути? По сути, ты никто. Отец — это тот, кто растит, любит, защищает. Ты ничего этого не делал. Ты просто дал нам жизнь. Матвей отплатил тебе тем же — спас твою жизнь. Теперь мы квиты. И больше ты нам ничего не должен. И мы тебе тоже.
Григорий стоял, качаясь на ногах. Силы его покинули. Он повернулся и медленно пошел к выходу, хромая, опираясь на трость. Елисей смотрел ему вслед, не двигаясь с места. У двери Григорий остановился, обернулся.
— Вы выросли хорошими людьми, — сказал он тихо. — Лучше меня. Намного лучше. Ваша мать была бы горда.
Елисей не ответил. Просто молчал. Григорий кивнул и вышел, закрыв дверь за собой.
Елисей вернулся в кабинет, сел за стол, закрыл лицо руками. Внутри все кипело. Злость, боль, жалость, облегчение. Все смешалось в один ком. Он думал, что встречи с отцом оставят его равнодушным. Но нет. Больно было. Очень больно.
Вечером он позвонил Матвею, рассказал о визите.
— Он просил помощи, — сказал Елисей. — Не прощения. Помощи.
Матвей слушал молча.
— И что ты ответил? — спросил он наконец.
— Отказал.
— Пусть живет с этим.
Братья замолчали. Каждый думал о своем. О матери. О прошлом. О том, что они прошли через ад и выжили. А отец? Отец получил то, что заслужил. Справедливость восторжествовала. Жестоко, но справедливо.
Григорий шел по улице, хромая, опираясь на трость. Было холодно. Начинал накрапывать мелкий осенний дождик. Он не спешил. Идти некуда. Дома его никто не ждет. Никто не ждет нигде. Он сел на скамейку в сквере, положил трость рядом. Смотрел на прохожих: семьи с детьми, влюбленные пары, старики, держащиеся за руки. Все они были не одни. У всех был кто-то. А он остался один. Совсем один. И это была цена его выбора. Цена предательства. Цена эгоизма.
Он закрыл глаза и тихо заплакал. Прямо здесь, на скамейке, под мелким дождиком. Никто не обращал на него внимания. Просто одинокий больной человек, который плачет. Таких много. Город равнодушен к чужому горю.
А где-то в другой части города Матвей и Елисей встретились, обнялись, пошли вместе ужинать. Они были вместе. Всегда. Как обещали матери. И это давало им силу жить дальше.
Прошло еще два года. Матвею исполнилось 32. Он стал одним из ведущих хирургов города. Его имя знали не только в больнице, но и за ее пределами. Пациенты приезжали к нему из других регионов, доверяя ему самые сложные операции. Он спас сотни жизней, вернул людям надежду, здоровье, будущее.
Недавно он женился на враче-терапевте Анне, доброй, умной женщине, которая понимала его работу и поддерживала во всем. Они познакомились в больнице, сблизились постепенно, без спешки. Анна знала про его прошлое, про мать, про отца. Она никогда не давила, не требовала встречи с Григорием, не говорила о прощении. Просто была рядом, любила его таким, какой он есть. У них родилась дочь. Назвали ее Ларисой — в честь матери Матвея и Елисея. Он держал крошечную девочку на руках и чувствовал, как внутри что-то теплое разливается по всему телу. Это было счастье. Настоящее, простое, человеческое счастье. То, чего он был лишен в детстве. Теперь он дал его своей дочери. И будет давать всегда…
