Александр подал Ивану знак прикрывать, а сам, прижимаясь спиной к мокрой глине, начал обходить трубу сбоку. Сердце колотилось так, что грозило пробить ребра. Вот он. Тот, кто видел Марию и Аню. Тот, кто знает координаты. Осталось только взять его живым.
Командир плавно заглянул за бетонный край, не опуская автомата.
«Мрамор» сидел, привалившись спиной к холодному бетону. В окулярах ПНВ его лицо казалось белой маской смерти. Глаза были полуоткрыты, зрачки расширены до предела, не реагируя на свет. Форма на правом боку была насквозь пропитана кровью, которая продолжала медленно, ритмично пульсировать из-под плохо затянутого жгута, стекая в лужу под ним.
Правая рука раненого безвольно лежала на бедре. В ней, зажатая слабеющими пальцами, находилась граната Ф-1. Кольцо уже валялось на земле рядом с ботинком. Скоба всё ещё была прижата, но пальцы дрожали и медленно разжимались.
Александр понял, что произошло. Поняв, что уйти не удастся, враг приготовился к последней встрече, выдернув чеку. Но чудовищная кровопотеря сыграла свою роль: он терял силы с каждой секундой.
Рефлексы сработали быстрее мысли. Александр бросил автомат на ремне, рухнул на колени прямо в кровавую лужу и мертвой хваткой вцепился обеими руками в ладонь «Мрамора», намертво прижав скобу к корпусу гранаты.
— Вань! — хриплый, сдавленный шепот Александра разорвал тишину оврага. — Живо ко мне! Граната в руке, чека выдернута, скоба держится на волоске!
Сверху раздался шорох осыпающегося грунта….
