Данило Руденко, Князь, держал третий барак четвертый год. Ему был сорок один, сидел он давно, успел пройти через несколько учреждений и в каждом умудрялся подняться к тем, чей голос звучит громче остальных. Не потому, что был самым сильным. В зоне силы хватает у многих, но голая сила быстро заканчивается там, где начинается расчет. У Князя были связи, деньги на воле, люди внутри и снаружи, привычка отдавать приказы так, будто он делает одолжение тем, кто их выполняет.
Он был высокий, сухой, с тяжелым взглядом и руками, исписанными старыми татуировками. Эти татуировки рассказывали о нем больше, чем он сам когда-либо сказал бы вслух. Его угол в бараке отличался от остальных — занавеска, более плотный матрас, маленький столик, чужая готовность подвинуться, если он проходил мимо. Возле него всегда находились те, кто обеспечивал его власть. В таких местах авторитет редко держится на одном страхе. Ему нужны глаза, руки, язык и канал наружу. Один следит за дисциплиной, другой договаривается с теми, кто носит ключи, третий стоит рядом в нужную секунду, четвертый бегает с поручениями и собирает обрывки чужих разговоров. Если убрать одного, конструкция качнется, но не рухнет. Чтобы сломать ее, надо понимать, какая балка за что отвечает…
