— Не садитесь на этот рейс, — женщина понизила голос и взяла Анну за локоть. — Пойдемте со мной. Вы должны это увидеть. Это очень важно.
— Что? Какой рейс? Я не понимаю.
Очередь продвинулась, впереди стоящая пассажирка предъявила свой талон и прошла к выходу на посадку. Теперь перед Анной оставалось всего два человека.
— Пойдемте, прошу вас. У меня мало времени, сейчас объясню. Но это касается вас. И вашего мужа.
В глазах уборщицы было что-то такое, что заставило Анну насторожиться. Не угроза, нет. Скорее тревога. И какая-то материнская решимость.
— Моего мужа? Что случилось?
— Не здесь. Пойдемте.
Оставался один человек. Сотрудница авиакомпании уже смотрела в ее сторону, ожидая, что она подойдет следующей. Самолет ждал. Путевка оплачена. Отель забронирован. Две недели отдыха на море. Но что-то в голосе этой женщины, в ее взгляде, заставило Анну дрогнуть. Это был не взгляд сумасшедшей. Это был взгляд человека, который знает что-то важное и пытается предупредить.
— Подождите минуту, — сказала Анна сотруднице у стойки и вышла из очереди.
Несколько пассажиров позади недовольно загудели, но она уже шла за уборщицей, которая быстро направилась к служебной двери, в стороне от выхода на посадку. Валентина Ивановна достала из кармана халата пропуск, приложила его к считывателю, и дверь с тихим щелчком открылась. Они оказались в узком служебном коридоре, где пахло чистящими средствами и застоявшимся воздухом. Стены были покрашены в бежевый цвет, на полу лежал потертый линолеум. Где-то вдали гудели вентиляторы.
— Что происходит? Объясните, пожалуйста, — Анна почувствовала, как сердце забилось быстрее. Страх еще не пришел, но тревога уже заползала в грудь.
— Сейчас покажу. Только идите за мной.
Они прошли метров двадцать по коридору, миновали несколько дверей с табличками «Персонал», «Склад», «Техническое помещение». Наконец Валентина Ивановна остановилась возле небольшой комнаты отдыха для сотрудников. Внутри стояли старый диван, стол, микроволновка, чайник. На столе лежала потрепанная папка из коричневой кожи.
— Вот, смотрите, — женщина взяла папку и протянула Анне. — Я нашла это час назад у стойки регистрации. Кто-то забыл. Я хотела отнести в бюро находок, открыла, чтобы посмотреть, нет ли там каких документов с именем владельца. И увидела ваше имя. Анна Петровна Кравченко. И еще… Ну, вы сами посмотрите.
Анна взяла папку дрожащими руками. Открыла. Внутри лежало несколько документов. Первый — доверенность. Она пробежала глазами по строчкам и похолодела.
«Я, Кравченко Анна Петровна, паспорт серия… номер… доверяю Кравченко Игорю Владимировичу, паспорт серия… номер… право на совершение от моего имени всех необходимых действий, связанных с отчуждением, продажей, дарением недвижимого имущества, а именно квартиры, расположенной по адресу…»
Дальше шел адрес их квартиры. Той самой, которую они купили 15 лет назад. Которая была оформлена на двоих — ее и Игоря.
— Это что? Откуда это? — голос Анны дрогнул.
— Смотрите дальше, — тихо сказала Валентина Ивановна.
Анна перевернула лист. Следующий документ — предварительный договор купли-продажи. Квартира продавалась. За 5 миллионов. Покупатель — некто Кравченко Олег Владимирович. Дата сделки — через три дня. Ровно через три дня после ее вылета в Турцию.
— Олег Владимирович… Это брат Игоря, — прошептала Анна.
У нее подкосились ноги, и она опустилась на диван. Папка выскользнула из рук и упала на пол, документы рассыпались. Валентина Ивановна присела рядом, подобрала бумаги.
— Дочка, я не юрист, но я понимаю, что это значит. Ваш муж собирался продать квартиру брату. Пока вы в отпуске. По доверенности. И вы бы узнали об этом, только когда вернулись бы. А может, и не узнали бы сразу.
Анна сидела, не в силах пошевелиться. В голове проносились обрывки мыслей, воспоминаний. Внезапная путевка. Настойчивость Игоря. Его суетливость. Странные телефонные разговоры: «Завтра утром…», «Да, все готово…», «Не волнуйся…». Он говорил с братом. Договаривался о сделке.
— Но подпись…
Обсуждение закрыто.