— А сейчас?
— Сейчас ничего не чувствую. Просто хочу жить своей жизнью. Без него.
Тамара Игнатьевна помолчала.
— Значит, все. Ты его бросаешь.
— Нет. Он сам все сломал. Я просто не стала склеивать.
— Ну и какая же ты после этого жена? — Голос свекрови стал резким. — Предала мужа в трудную минуту. Выгнала из дома, оставила одного.
— Он не один, — сказала Лида спокойно. — У него есть мать, есть друзья, пусть к ним и идет.
— Ты…
— Тамара Игнатьевна, — перебила ее Лида. — Вы звоните мне, чтобы сказать, какая я плохая. Хорошо. Я плохая. Эгоистичная, черствая, неблагодарная. Все, что хотите. Но я больше не буду терпеть. Ни его, ни вас. Прощайте.
Она положила трубку. Дыхание сбилось. Руки дрожали. Лида сидела неподвижно, сжимая телефон. Потом открыла настройки. Нашла этот номер в истории вызовов. Заблокировала.
Чайник вскипел. Лида встала, выключила его. Заварила чай. Села обратно за стол. Пила медленно, маленькими глотками. За окном стемнело. Город зажигался огнями. Где-то проехала машина. Хлопнула дверь подъезда. Кто-то крикнул что-то веселое.
Лида допила чай. Встала, вымыла чашку. Вытерла руки. Прошла в спальню. Достала из шкафа халат. Пошла в ванную. Постояла под горячим душем долго, смывая усталость. Вышла, вытерлась, оделась. Расчесала волосы, глядя на свое отражение.
Вернулась на кухню. Открыла холодильник. Там появились продукты. Она сходила в магазин вчера вечером. Достала курицу, овощи. Начала готовить ужин. Резала, мешала, жарила. Не спеша, с удовольствием. Готовила только для себя. Накрыла стол на одного. Села. Начала есть.
Телефон снова завибрировал. Лида глянула на экран. Алла. «Как дела? Давно не писала. Все в порядке?» Лида набрала ответ: «Все хорошо. Просто разгребаю». «Давай созвонимся на выходных?» «Конечно. Целую».
Лида положила телефон. Доела ужин. Вымыла посуду, вытерла стол. Посмотрела на кухню. Чистая, спокойная, тихая. Ее кухня, ее квартира, ее жизнь.
Лида подошла к стене, где все еще висела их общая фотография в рамке. Сняла ее. Посмотрела на снимок. Они оба улыбаются, обнимаются, счастливые. Это было три года назад, на море. Тогда казалось, что все будет хорошо. Лида открыла рамку, достала фотографию. Порвала ее пополам. Потом еще раз. Бросила обрывки в мусорное ведро. Рамку поставила в шкаф.
Прошла в кладовку. Достала из-за коробок дубовую доску. Ту самую, что Андрей принес в начале всей этой истории. Тяжелая, красивая, дорогая, бесполезная. Лида вернулась на кухню. Посмотрела на стену, где раньше висела фотография. Взяла молоток, гвоздь. Вбила гвоздь в стену. Повесила на него дубовую доску. Доска висела на стене не как кухонная утварь. Она висела как картина, как напоминание, как трофей.
Лида отступила, посмотрела на нее. Доска отражала свет лампы. Темное дерево блестело. Она выключила свет на кухне. Прошла в спальню. Закрыла дверь. Легла на кровать. Укрылась одеялом. Посмотрела в потолок. За окном шумел город. Жизнь продолжалась. Лида закрыла глаза. Дышала ровно, спокойно.
Она была одна. В своей квартире. В своей жизни. И ей было хорошо.
Обсуждение закрыто.