— Потому что я не хочу.
Андрей сжал челюсти.
— Хорошо, тогда я переезжаю. Возьму свои вещи и уеду.
— Хорошо.
Он встал, прошел в спальню, достал из шкафа большую спортивную сумку. Начал складывать вещи. Лида стояла в дверях, наблюдала. Андрей бросал одежду в сумку, небрежно комкая. Руки дрожали. Он не смотрел на Лиду.
— Ты пожалеешь, — сказал он, не оборачиваясь. — Когда я уйду, ты пожалеешь.
— Может быть, — согласилась Лида, — тебе будет одиноко, тяжело и некому будет прийти за помощью.
— Справлюсь. — Андрей развернулся к ней. Лицо красное, глаза блестят. — Я тебя любил, — сказал он срывающимся голосом. — Четыре года. Я старался. Я хотел, чтобы тебе было хорошо.
— Ты хотел, чтобы хорошо было тебе, — поправила Лида. — А я должна была обслуживать твои желания.
— Это неправда.
— Правда. Ты потратил мои деньги, чтобы произвести впечатление на мать. Ты пригласил гостей, чтобы показать им, какой ты успешный. А я должна была обеспечить этот спектакль. Бесплатно.
Андрей стоял, тяжело дыша.
— Я ошибся. Один раз. И ты меня за это вычеркнула.
— Ты ошибался много раз, — сказала Лида тихо. — Просто я молчала. Терпела. Надеялась, что ты изменишься. Но ты не изменился. Ты стал хуже.
Андрей швырнул в сумку последнюю футболку. Застегнул молнию. Поднял сумку.
— Ладно. Ухожу. Надеюсь, тебе будет хорошо одной.
— Мне уже хорошо, — ответила Лида.
Андрей прошел мимо нее, не глядя. Вышел в коридор. Надел куртку, ботинки. Взял ключи от квартиры. Покрутил их в руке. Положил на тумбочку у двери.
— Держи. Я больше не вернусь.
Лида кивнула.
Андрей открыл дверь. Вышел на лестничную площадку. Обернулся.
— Прощай, Лида.
— Прощай.
Дверь закрылась.
Лида осталась стоять в коридоре. Слушала, как шаги удаляются по лестнице, как хлопнула дверь подъезда. Потом тишина. Она подошла к тумбочке. Взяла ключи. Холодные, металлические, с брелоком в виде маленькой машинки. Она подарила ему этот брелок на день рождения два года назад. Лида зажала ключи в ладони. Постояла так несколько секунд. Потом положила их обратно на тумбочку.
Вернулась на кухню. Села за стол, допила остывший чай. Встала, вымыла чашку. Вытерла руки. Посмотрела на дубовую доску, прислоненную к стене. Подошла. Взяла ее в руки. Тяжелая. Красивая. Бесполезная. Лида унесла доску в кладовку. Поставила за старыми коробками. Подальше от глаз.
Вернулась на кухню. Включила чайник снова. Достала из холодильника остатки творога. Отрезала кусок хлеба. Села за стол. За окном темнело. Фонари зажглись. Где-то вдалеке лаяла собака.
Лида ела медленно, маленькими кусочками. Пила чай. Смотрела в окно. В груди было пусто. Тихо. Спокойно.
Она встала. Вымыла посуду. Вытерла стол. Прошлась по квартире, выключая свет. Закрылась в спальне. Легла на кровать. Взяла телефон. Открыла чат с Аллой. Написала: «Он съехал».
Алла ответила сразу: «Наконец-то. Как ты?»
Лида посмотрела на сообщение. Набрала ответ: «Хорошо».
Положила телефон на тумбочку. Закрыла глаза. Завтра начнется новая жизнь. Без Андрея. Без его претензий. Без его матери. Без его попыток переложить на нее ответственность за свои ошибки. Просто она. Одна. В своей квартире. В своей жизни.
Лида повернулась на бок. Подтянула одеяло к подбородку. Уснула быстро. Спокойно. Без снов.
9 января в половине десятого утра Лида проснулась от тишины. Непривычной, абсолютной тишины. Не было звука шагов за стеной. Не было кашля из ванной. Не было скрипа дверей кабинета. Квартира молчала. Она встала. Прошлась по комнатам. Гостиная пустая, диван заправлен. Кабинет — дверь распахнута настежь. На столе пыль. В ванной не пахнет его гелем для душа. На кухне только ее чашка в сушилке. Андрея не было.
Лида заварила кофе. Села у окна. На улице шел мокрый снег. Серый и безрадостный. 9 января. Праздники закончились. Город просыпался после затянувшегося похмелья, возвращался к работе, к рутине. Лида пила кофе маленькими глотками. В груди было пусто, но спокойно. Будто что-то тяжелое, что давило годами, наконец исчезло. Она могла дышать полной грудью.
Телефон завибрировал на столе. Лида глянула на экран. Андрей. Сообщение: «Лид, мне нужно забрать остальные вещи. Можно зайти сегодня вечером?»
Лида смотрела на экран несколько секунд. Потом набрала ответ: «Можно. После шести. Я буду дома». Отправила. Положила телефон. Допила кофе.
Андрей пришел ровно в шесть. Лида открыла дверь. Он стоял на пороге с пустым рюкзаком, в старой куртке, лицо серое, глаза не поднимает. Она отступила в сторону, пропуская его.
— Спасибо, — буркнул он и прошел в спальню.
Лида осталась в коридоре. Слушала, как он открывает шкаф, достает вещи, складывает в рюкзак. Звуки были тихие, осторожные, будто он боялся потревожить пространство. Через десять минут он вышел. Рюкзак набит, на плече висит сумка с обувью. Андрей остановился у двери.
— Это все, — сказал он. — Больше ничего не осталось…
Обсуждение закрыто.