— Ваша мать пригласила нас как представителей ее интересов.
— У нее нет представителей, кроме семьи.
— Семья не отменяет ее дееспособности.
Камиль посмотрел на мать.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю, — сказала она слабым голосом. — Первый раз за долгое время.
Он повернулся к Марии.
— Отдай.
— Нет.
— Ты даже не знаешь, с чем играешь.
— Уже знаю.
Он сделал шаг к ней, но Сергей встал между ними. Просто встал — без угроз, без громких слов. Камиль остановился, будто не поверил собственным глазам.
— Ты? — сказал он. — После всего, что я для тебя сделал?
Сергей опустил глаза, потом снова поднял.
— Вы ничего не делали для меня. Вы покупали мое молчание.
— Я тебя уничтожу.
— Возможно.
Мария ожидала крика, драки, чего угодно. Но Камиль вдруг успокоился. Поправил манжет, улыбнулся администратору.
— Моя мать больна. Эти люди манипулируют ею. Я требую вызвать врача и охрану.
Павел уже говорил по телефону. Спокойно, четко, называя адрес и обстоятельства. Ирина снимала происходящее на телефон, держа его двумя руками.
Камиль заметил это.
— Убери.
— Нет, — сказала Ирина.
Он бросился к ней так резко, что Мария вскрикнула. Сергей перехватил его за руку. Один из охранников дернулся, второй остался на месте. Несколько секунд все стояли в нелепой, страшной сцепке посреди белой палаты, где пахло лекарствами и цветами.
Мать Камиля заплакала.
Не громко. Просто слезы потекли по вискам в седые волосы.
— Сын, — сказала она. — Остановись.
И это слово будто ударило его сильнее, чем любое обвинение. Он отдернул руку, отступил, поправил пиджак. Лицо его снова стало каменным.
— Вы пожалеете, — сказал он.
— Уже жалеем, — ответила Мария. — Только не о том, о чем ты думаешь.
Разбирательства начались не как в кино. Не было мгновенного ареста в коридоре, громких разоблачений и победной музыки. Были кабинеты, заявления, экспертизы, бесконечные копии, очереди, звонки, усталость. Были ночи, когда Мария просыпалась от каждого шороха и проверяла замок. Были дни, когда матери становилось хуже, потому что отмена оплаченной сиделки и постоянный стресс сделали свое дело.
Но теперь они были не одни.
Павел добился временной защиты по части финансовых документов: счета, открытые на имя Марии, заморозили до проверки. Эксперт подтвердил, что подписи на доверенности, скорее всего, выполнены другим лицом. Устройства из квартиры приняли как вещественные доказательства после официального обращения. Сергей дал письменные показания о слежке, перевозках и распоряжениях Камиля. Медсестра из центра, та самая, что отвела глаза, сначала боялась, но потом принесла копии журнала посещений, где было видно, что до Марии к больной женщине приводили Елену.
Елену нашли через две недели.
Мария поехала к ней вместе с Ириной и Павлом. Прачечная при пансионате располагалась в сером двухэтажном здании за рынком. Во дворе сушилось белье, пахло порошком и влажной тканью. Елена вышла к ним в выцветшем халате, с руками, покрасневшими от воды.
Она была старше, чем на фотографиях, но Мария сразу узнала глаза. Настороженные, усталые, привыкшие искать выход.
— Он нашел меня? — первое, что спросила Елена.
— Нет, — сказала Мария. — Мы.
Елена смотрела на нее долго. Потом перевела взгляд на Павла, на Ирину, снова на Марию.
— Вы та самая?
