— Да, — выдохнул он. — Давно. Очень давно.
Пауза длилась вечность.
— Там, за углом, есть кофейня, — наконец сказала Катя. — У вас десять минут. Если мне не понравится то, что я услышу, я вызову полицию.
Кафе было маленьким и полупустым. Они сели в угол, подальше от других посетителей. Катя заказала чай, Андрей — двойной эспрессо, к которому так и не притронулся.
— Говорите, — потребовала она. — Откуда вы знали маму?
Андрей собирался с духом. Слова, которые он репетировал бессонными ночами, застряли в горле комом.
— Мы познакомились летом девяносто шестого, — начал он издалека. — Я тогда только закончил институт. Работал в маленькой фирме. Жил в съемной квартире. Ваша мама была моей соседкой по площадке.
Катя слушала молча, не перебивая, только сжимала салфетку.
— Мы сблизились. Ненадолго. Моя невеста тогда уехала к родителям, а я… — Он запнулся. — Я не оправдываюсь. Я просто рассказываю факты, как было.
— Продолжайте.
— Осенью я женился на той невесте. А ваша мама… — Он сглотнул. — Я не знал. Клянусь всем святым, я не знал, что она беременна. Она не сказала мне. Я узнал только две недели назад.
Катя молчала. Ее лицо было непроницаемым, как застывшая маска.
— Вы хотите сказать… — Голос ее дрогнул и сорвался. — Вы хотите сказать, что вы…
— Катя…
Тишина обрушилась на них, тяжелая, как могильная плита. Катя смотрела на него так, словно он заговорил на марсианском языке. Несколько секунд — или минут? — Андрей не мог понять, она молчала. Потом медленно, очень аккуратно поставила чашку на стол.
— Что вы сейчас сказали?
— Я твой отец… — повторил он, и собственный голос показался ему чужим, деревянным. — Биологический отец. Я понимаю, как это звучит, но…
— Вы сумасшедший… — Катя покачала головой, отшатываясь. — Или аферист. Я не знаю, что вам от меня нужно, но… у меня ничего нет. Мне нечего вам дать.
— Тогда зачем? — Она повысила голос, и несколько посетителей обернулись на них. — Зачем вы это… говорите? Зачем следите за мной? Что за больная игра?
Андрей достал из кармана телефон, открыл фотографию — ту самую, из альбома Надежды Ивановны. Пятилетняя девочка со светлыми косичками.
— Узнаешь?
Катя взглянула на экран и замерла. Конечно, она узнала. Это была ее детская фотография, одна из немногих, что сохранились с тех времен.
— Откуда это у вас? — прошептала она побелевшими губами.
— От твоей бабушки. Надежды Ивановны. Я был у нее. Дважды.
Лицо Кати изменилось. Недоверие сменилось чем-то другим — страхом? Гневом?
— Вы были у бабушки? Вы… — Она осеклась, осознавая. — Это она вам рассказала? Про меня?
— Да. И про твою маму. Про Оксану.
При звуке материнского имени Катя вздрогнула, словно от физического удара.
— Не смейте… — процедила она сквозь зубы. — Не смейте произносить ее имя своим ртом. Вы не имеете права.
— Я знаю, — тихо сказал Андрей, опуская голову. — Я знаю, что не имею права. Ни на что не имею права. Я бросил ее тридцать лет назад, даже не узнав, что она носит ребенка. Я прожил всю жизнь в роскоши, не подозревая о твоем существовании. Я…
— Хватит! — Катя ударила ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, чай плеснул на скатерть темным пятном. — Хватит! Я не хочу это слушать!
Она схватила сумку и вскочила. Андрей поднялся следом, пытаясь остановить.
— Катя, подожди, прошу!
— Не трогайте меня! — Она отшатнулась как от огня. — Держитесь от меня подальше. Я не знаю, зачем вам это нужно, но я не собираюсь участвовать в ваших играх. У меня нет отца. Никогда не было и не будет.
Она выбежала из кафе, с силой хлопнув дверью. Андрей остался стоять посреди зала, чувствуя на себе любопытные взгляды посетителей. Официантка подошла, спросила, все ли в порядке. Он не ответил. Через витринное стекло он видел, как Катя идет к остановке — быстро, почти бегом, не оглядываясь. Ее плечи тряслись. Она плакала.
Три дня Андрей не выходил из дома. Не отвечал на звонки Дмитрия, не ел, почти не спал. Сидел в кабинете, смотрел на фотографию Кати и думал о том, какой он идиот. Надежда Ивановна была права. Он струсил. Снова струсил. Вместо того чтобы подготовить почву, выстроить отношения, он выпалил правду в лицо и получил закономерный результат.
На четвертый день позвонил Игорь.
— Андрей Петрович, тут проблема нарисовалась.
— Какая?
Обсуждение закрыто.