«Клопы боятся кипятка», — также тихо ответила Елена, глядя ей прямо в глаза. «Если знать, где их гнездо». Молчунья смотрела на неё ещё несколько долгих секунд, словно решая что-то для себя.
Затем она развернулась и пошла прочь. Но перед тем, как скрыться в темноте, она бросила через плечо. «Зойке помощь нужна.
С отчётами не справляется. Ей бы человека толкового с цифрами работать».
И ушла. Елена осталась стоять посреди двора, и её сердце бешено колотилось. Это не было предложением дружбы.
Это не было даже перемирием. Это была приоткрытая на волосок дверь. И за этой дверью её ждала Зоя Щитовод.
И новый, ещё более опасный виток игры. Приоткрытая дверь, оставленная Молчуньей, была не приглашением, а вызовом. Елена знала, что за ней не будет ни тёплого приёма, ни дружеских объятий.
За ней была лишь следующая ступенька вниз в глубины этого ада, где воздух был ещё более разреженным. А ставки ещё выше. На следующий день после смены она не пошла в свой блок.
Она, как было условлено, подошла к швейному цеху. Молчунья ждала её у входа. Она не сказала ни слова, лишь кивнула в сторону небольшой пристройки, где располагалась каптерка завхоза.
Официальное рабочее место Зои Щитовод. Молчунья проводила её до самой двери, а потом осталась снаружи, прислонившись к стене как безмолвный страж. Её присутствие было ощутимее любого конвоя.
Зоя оказалась точной копией своей фотографии – женщина без возраста, с блёклым лицом и усталыми, но невероятно умными и цепкими глазами за стёклами очков в дешёвой оправе. Её кабинет был царством порядка. Стопки бумаг, аккуратно разложенные по полкам, заточенные карандаши, гроссбухи в тёмных переплётах.
Это был островок канцелярии посреди тюремного хаоса. «Анна Петровна сказала, у тебя голова на плечах», — произнесла Зоя, не отрываясь от подсчётов на счётах. Щёлканье костяшек было единственным звуком в комнате.
«Сказала, с цифрами дружишь». «Было дело», – ровно ответила Елена. «Мне нужен помощник».
Не болтливый. Зоя, наконец, подняла на неё взгляд. «Работы много.
Ошибок быть не должно. Цена ошибки здесь высокая».
«Очень». Это была первая проверка. Намёк на то, что Зоя прекрасно осведомлена о том, кто такая Елена и чьи приказы она может выполнять.
Зоя указала на гору старых ведомостей в углу. «Для начала, вот, перепроверь отчёты по швейке за прошлый год. Там не сходится баланс на триста сорок две денежные единицы и двенадцать мелких денежных единиц.
Мелочь. Я люблю порядок. Найдёшь, поговорим».
Елена поняла, что это тест. Задача, ответ на которую Зоя давно знала. Её проверяли, как проверяют нового бухгалтера на профпригодность, давая ему найти заранее подстроенную ошибку.
Елена села за стол и погрузилась в работу. Она не просто искала ошибку. Она работала так, как работала раньше в своём кабинете в центральном полицейском управлении.
Когда разбирала финансовые документы очередного подпольного миллионера. Она анализировала, сопоставляла, выстраивала в голове потоки цифр. Через четыре часа она не просто нашла искомую недостачу, вызванную банальной «опечаткой» при переносе данных.
Она нашла ещё две, более мелкие, которые пропустила сама Зоя. И не просто нашла, а составила короткую, но безупречно аналитическую докладную записку, объясняющую, как и почему эти ошибки возникли. Она молча положила исписанный лист на стол перед Зоей.
Та долго, внимательно изучала его, её брови слегка приподнялись. Потом она взяла листок, аккуратно сложила его и убрала в стол. «Завтра приходи к девяти», — коротко сказала она.
«Работы будет много». Елена прошла тест, её приняли. С этого дня она стала тенью Зои Щитовод.
Она получила доступ к Святой Святых, к двойной бухгалтерии тюрьмы. Первый гроссбух в чёрной обложке был «Общим фондом Паучихи». Туда стекались доходы от азартных игр, продажи запрещённых товаров, дань с других заключённых.
Второй в серой обложке был «Белой кассой Кума». Через неё проходили деньги от легального производства той же швейки, но с заниженными показателями. Разница оседала в кармане начальника колонии.
Работа Елены заключалась в том, чтобы эти два потока не пересекались и сходились до копейки. Это была ювелирная работа на минном поле. Она искала третью невидимую книгу, ту, в которой Зоя вела учёт украденного у обеих сторон.
Елена знала, что прямых улик не будет. Такие, как Зоя, не хранят компромат под матрасом. Она искала аномалии, мелкие несостыковки, которые могли указать на утечку.
И она нашла. Это была строка расходов в чёрной книге. На хозяйственные нужды блоков.
Сумма была небольшой, но она повторялась из месяца в месяц с подозрительной регулярностью. И всегда была круглой. Елена нутром чувствовала – здесь что-то не так.
Настоящие хознужды никогда не бывают круглыми. Она начала копать глубже. Подняла старые приходные ордера на материалы, которые якобы закупались на эти деньги.
И на одном из них, датированном полугодовой давностью, она увидела то, от чего по спине пробежал мороз. Подпись завхоза, принимавшего товар. Корявая, размашистая, с характерным росчерком в конце.
Она знала эту подпись. Она видела её десятки раз, изучая материалы уголовного дела, которое так и не дошло до суда. Дела сети подпольных казино, которые крышевал один из заместителей начальника тюремного управления по городу…
