Дмитрий узнал их сразу: это были чеки из тех самых ресторанов, где его любимая Олеся тайком заказывала еду, каждый раз выдавая ее за свои домашние кулинарные шедевры. Он дрожащими руками разглядывал эти доказательства лжи, которые словно насмехались над его доверием.
Дмитрий медленно вылез из-под платья, до глубины души пораженный увиденным, и, взметнув руками в ужасе, тотчас закричал: «О Боже мой!» Церковь взорвалась шепотом и испуганными возгласами, все гости были ошеломлены.
Но Олеся, казавшаяся невозмутимой, лишь с презрительной усмешкой взглянула на своего возлюбленного сверху вниз. Ее глаза сверкали холодной уверенностью, и она, как будто ничего не произошло, спокойно произнесла: «Ну ты и дурачок! Ты ведь мне должен!»
Эти слова звучали в его ушах как страшный приговор. Дмитрий в ту же секунду проснулся весь мокрый от холодного пота и понял, что ему приснился самый настоящий кошмар. С неприятным осадком на душе он посмотрел на себя в зеркало и тихо молвил: «Все, больше никаких свадеб и невест. Поживу для себя сперва, а потом видно будет».
Сегодня был обычный рабочий день, и, наконец, пришла долгожданная мизерная зарплата. И вот Татьяна Викторовна в своей деревне нажала на стареньком телефоне кнопку «Отправить», и очередной денежный перевод ушел дочери в столицу.
«Моя доченька, как же ей там тяжело, совсем одной, в этом огромном чужом городе, с чужими завистливыми людьми, среди этих алчных и бессердечных личностей, совершенно равнодушных к чужим бедам. Она же просто хочет быть счастливой, жить достойно и достичь успеха, быть обеспеченной и больше не считать копейки в кармане».
«Ну разве это плохо хотеть лучшей жизни? Как же все-таки несправедливо устроен этот мир: одним достается все с рождения, а другие должны искать свое место под солнцем потом и кровью», – размышляла женщина с грустью, готовя себе привычные пустые макароны на воде. На сливочное масло в этом месяце денег у нее уже не осталось.
Обсуждение закрыто.