Я молча последовал за ней. Коридор оказался узким и тёмным, а двери мужского и женского туалетов располагались вплотную друг к другу. Она толкнула нужную дверь и скрылась внутри, а я остался ждать снаружи.
Через минуту она пулей вылетела оттуда с абсолютно белым лицом. Сказала дрожащим голосом, что вспомнила ещё одну жуткую деталь. Оказывается, когда она сидела внутри, то была уверена, что защёлкнула замок на двери.
Но дверь почему-то легко открылась снаружи. Я сразу же спросил, видела ли она того, кто вошёл. Она отрицательно покачала головой и сказала, что разглядела только тёмный мужской силуэт.
Она услышала незнакомый мужской голос, который произнёс: «Тихо, я просто помогу». Затем последовали грубые прикосновения к её плечам и талии. Она попыталась отбиться, но тело было словно ватным, а дальше всё поглотила темнота.
Я стоял в этом узком коридоре, и мне хотелось крушить всё вокруг. Спросил её, был ли этот голос похож на голос Андрея Петровича. Она ответила, что не может утверждать этого со стопроцентной уверенностью.
Голос показался ей знакомым, но он был сильно искажён алкоголем. Скорее всего, это был именно её начальник, но клятвенно подтвердить это она не могла. Мы молча вышли из кафе и сели в свою машину.
Я повернул ключ в замке зажигания, но с места так и не тронулся. Лена тихонько всхлипывала на соседнем сиденье, а я тупо смотрел прямо перед собой. Потом я спросил, что бы она сделала, если бы точно знала имя насильника.
Пошла бы она в полицию писать заявление? Лена задумалась на несколько минут, а потом отрицательно покачала головой. Сказала, что сейчас это делать уже бессмысленно, так как прошло слишком много времени.
Она была уверена, что в суде её просто уничтожат. Докажут, что она была сильно пьяна, и переложат всю вину на неё. Я с горечью признал, что она абсолютно права в своих оценках нашей судебной системы.
Доказать факт изнасилования пьяной женщины спустя несколько месяцев — задача из области фантастики. Адвокаты обвиняемого легко сделают из неё женщину лёгкого поведения, а из него — жертву. И с вероятностью девяносто девять процентов они выиграют этот процесс.
Мы поехали обратно домой в полном молчании. По дороге Лена сказала, что сильно жалеет об этой поездке. Новые воспоминания не принесли ей ожидаемого облегчения, а только усугубили боль.
Я ничего ей не ответил, потому что и сам не чувствовал себя лучше. Дома нас встретил сын и поинтересовался, где мы так долго пропадали. Я дежурно ответил, что мы ездили по важным взрослым делам, и он убежал играть.
Мы с Леной сели за кухонный стол, и она заварила свежий чай. Я смотрел на её дрожащие руки и наконец-то всё понял. Она была самой настоящей жертвой в этой истории.
Да, она вела себя глупо и неосмотрительно, но она не заслужила того, что с ней сделали. Её цинично использовали в тот момент, когда она была абсолютно беспомощна. И теперь ей приходится жить с этим ужасным грузом стыда и вины.
Болезнь мы успешно вылечили, но психологический шрам останется с ней на всю жизнь. Я спросил её, как она находит в себе силы просыпаться по утрам после всего этого. Она посмотрела на меня и ответила, что просто живёт, потому что так надо.
Она живёт ради нашего сына, ради меня и ради самой себя. Призналась, что иногда ей хочется сбежать на край света и начать всё с нуля. Но она считает такие мысли проявлением трусости.
Я понимающе кивнул, ведь и сам не раз думал о побеге. Вечером мне позвонил юрист Виталик. Он поинтересовался нашими делами и спросил, не надумал ли я давать ход документам на развод.
Я ответил, что мы с женой пытаемся наладить отношения и развод пока отменяется. Виталик тяжело вздохнул и напомнил, что готовые бумаги лежат у него в сейфе на всякий случай. Я поблагодарил его за заботу и повесил трубку.
Лена слышала этот разговор и робко спросила, шла ли речь о нашем разводе. Я не стал врать и подтвердил её догадки. Она опустила голову и спросила, думаю ли я об этом до сих пор.
Я честно признался, что эта мысль всегда присутствует где-то на задворках моего сознания. Это мой запасной выход на тот случай, если мы окончательно провалим попытку спасти брак. Она сказала, что всё понимает и совершенно на меня не обижается…
