Глаза Таисии встретились с глазами Савелия, и в этих затененных глазах он увидел дикую смесь горя и ярости, которую понимал сейчас лучше, чем кто-либо другой. И потому, что те же самые люди устранили вашего сына. Савелий не шевельнулся, но внутри него все одновременно остановилось и многократно ускорилось. Расскажите мне абсолютно все. То, чего не было в предсмертном письме Натальи.
Таисия глубоко вздохнула, словно готовясь к тому, что тяжело несла в себе целых два года. Моя сестра позвонила мне за два дня до той аварии. Она была в дикой панике, едва могла связать слова. Она сказала, что Светлана только что узнала, что Вадим и Полина случайно встретились в парке. Двое детей играли вместе три недели, и никто об этом не знал.
Но хуже того, Светлана знала, что Вадим планировал рассказать вам о Полине тем вечером за ужином. Савелий почувствовал, как его челюсть сжалась так сильно, что заныли виски. Вы понимаете, что это тогда значило? — продолжила Таисия. Ее голос становился все острее.
Если бы Вадим рассказал вам о Полине, вы бы начали свое расследование. Обнаружили бы, что Полина — дочь Светланы. Тесты ДНК, медицинские записи, швейцарские свидетельства о рождении. Страшная правда бы взорвалась. А когда правда взорвалась бы, все, что Светлана и Геннадий скрывали годами — теневые схемы, Меридиан Холдингс, деньги Меркулова, текущие через вашу компанию — все бы неминуемо рухнуло.
Светлана рассказала Геннадию, и Геннадий принял радикальное решение. Таисия произнесла следующую фразу очень медленно, слово за словом, как вбивая гвозди в крышку гроба. Геннадий нанял диверсанта, чтобы тот испортил тормозную систему машины, на которой Светлана поедет с Вадимом на следующий день. Заплатил два миллиона гривен наличными. Тормоза были мастерски настроены так, чтобы отказать только на высокой скорости на шоссе.
На обычных городских скоростях они работали идеально. Но на скоростной магистрали, когда Светлана нажала бы на тормоз на скорости 130 километров в час, ничего бы не произошло. Голос Таисии предательски дрогнул. Светлана вела машину в тот роковой день. Знала ли она о плане Геннадия или нет, я не уверена.
Может быть, она была совершенно невиновна в этой части. А может и нет. Но Геннадий отдал этот приказ. Это я знаю абсолютно наверняка. Есть ли доказательство?
Голос Савелия — одно короткое жесткое слово. Но оно несло неимоверную тяжесть двух лет скорби. Двух лет веры в то, что его сын погиб по воле злой судьбы. И теперь — ужасное осознание, что его сын погиб от человеческих рук. Тот исполнитель, сказал Таисия.
Он сейчас готов дать показания, потому что Геннадий мертв. Она сделала паузу, чтобы это окончательно дошло. Корпорация Меркулова устранила Геннадия три месяца назад. Он был слишком неосторожен, слишком заметен, привлекал слишком много лишнего внимания. Устранение сына влиятельного магната — это та огромная ошибка, которую Меркулов не прощает.
Не из морали, а потому что это привлекает ненужное внимание следователей. А что же Светлана? Таисия медленно покачала головой. После того, как Геннадия устранили, Светлана бесследно исчезла. Никто не знает, жива она или мертва, но я верю, что она все еще жива.
Она сбежала с крупной суммой денег, украденных у Меркулова, и Меркулов теперь охотится за ней. Таисия посмотрела прямо в холодные глаза Савелия. В ее взгляде горела настоятельность. Савелий, если Меркулов узнает, что Полина — биологическая дочь Светланы, ребенок мгновенно станет мишенью. Не потому, что ей хотят причинить вред, а потому что она — идеальная заложница, чтобы выманить саму Светлану из укрытия.
Они обрезают все завязанные концы всегда. Таисия сунула руку во внутренний карман куртки и достала маленькую серебристую флешку. Она подняла ее в лунном свете, и холодный металл тускло блеснул. Моя сестра сохранила цифровые копии всего. Каждый звонок, который Светлана сделала с личной линии, каждое электронное письмо, каждая незаконная транзакция, скрытые записи, банковские документы и нотариально заверенные показания моей сестры перед смертью.
Абсолютно все на этой флешке. Савелий пристально смотрел на флешку в руке Таисии. Крошечную, легкую, но достаточно тяжелую, чтобы навсегда похоронить целую теневую империю, чтобы вытащить исполнителя на свет и чтобы защитить семилетнюю девочку, спящую в приемном доме с потрепанным мишкой как единственным щитом. Он решительно протянул руку. Таисия положила эту флешку ему прямо на ладонь.
Холодный металл коснулся кожи, и в тот самый момент мобильный телефон Савелия завибрировал в кармане. Николай. Это было текстовое сообщение. Три слова на светящемся экране в темноте заброшенного склада заставили все вокруг Савелия замереть на один удар сердца, а затем ускориться в десять раз. Люди Меркулова едут к причалу 19.
Они все знают. Уезжайте немедленно. Савелий посмотрел на Таисию и увидел, что она тоже смотрит на него в ответ. Ее затененные глаза внезапно расширились, потому что ее уши уловили то же самое, что только что уловили его. Звук автомобильных двигателей, не одного, нескольких, приближающихся очень быстро.
Бегите! — крикнула Таисия. Ее срывающийся голос разорвал тишину старого склада. Она резко развернулась и побежала к задней двери. Ее кожаная куртка хлопала за спиной.
Савелий крепко сжал флешку в ладони. Его сильные пальцы сомкнулись вокруг нее, словно он держал чью-то хрупкую жизнь, потому что в каком-то смысле так оно и было. Жизнь Полины, жизнь правды. Справедливость для маленького Вадима. Он побежал за Таисией, и в тот самый момент, когда они вырвались через стальную конструкцию заднего выхода, входная дверь взорвалась с громовым грохотом, от которого металлические стены задрожали.
Три фигуры ворвались внутрь склада. Темные костюмы, быстрые и очень решительные шаги. И в бледном лунном свете, льющемся через разбитую крышу, Савелий уловил блеск фонарей и оборудования в их руках. Он больше не оглядывался назад. Савелий и Таисия быстро нырнули в лабиринт складов за причалом, путаницу заброшенных металлических зданий, ржавых грузовых контейнеров, сложенных высоко, и узких проходов между гофрированными стенами.
Тяжелые шаги стучали позади них, очень быстрые, настойчивые. Затем раздался резкий хлопок. Сухой и резкий, рикошетящий между металлическими стенами жестокой цепью звука. Савелий пригнулся ниже, продолжая бежать изо всех сил. Его легкие начинали гореть от нехватки воздуха.
Савелий Астахов давно не был создан для такого бега. Он был создан для того, чтобы уверенно сидеть в закрытых комнатах и отдавать жесткие приказы. Он был тем человеком, от которого другие в страхе убегали, а не тем, кто убегал сам. За двадцать лет в этом бизнесе он мог пересчитать по пальцам разы, когда ему приходилось бежать. Но этой ночью он бежал вовсе не ради себя, а ради флешки, крепко зажатой в кулаке, ради семилетней девочки, спящей в приемной семье, ради обещания, которое он произнес по телефону.
Я обещал. Всегда. Если бы он сдался этой ночью, в этом районе заброшенных складов, Полина потеряла бы последнего человека, пытающегося ее защитить, и он стал бы вторым невыполненным обещанием после Вадима. Таисия бежала немного впереди, явно зная местность гораздо лучше, чем он. Она ловко проскользнула в узкую щель между двумя огромными контейнерами, свернула налево, потом направо, потом снова налево, словно выучила этот лабиринт наизусть.
Люди, преследовавшие их, постепенно теряли след в лабиринте, но не теряли его полностью. Забор там. Таисия тяжело выдохнула, указывая на участок старого забора из колючей проволоки, который был разорван. Дыра была достаточно большая, чтобы протиснуться одному человеку. Таисия прошла первой, очень быстро, натренированно.
Савелий последовал за ней, чувствуя, как острая колючая проволока царапает ткань его дорогого костюма, слыша треск, ощущая, как острый металл режет его руку. Но он не остановился, не мог остановиться, не имел права останавливаться. Моя машина стоит в двух кварталах к югу, сказала Таисия прерывистым голосом, уже снова бросившись бежать в ту же секунду, как оказалась за забором. Старый синий Форд, ржавые двери. Они бежали по пустой ночной улице мимо заброшенного пустыря, быстро свернули в темный переулок между двумя складскими зданиями.
Шаги преследователей все еще гулким эхом раздавались позади них. Дальше теперь, но все еще приближаясь. Старый Форд наконец показался впереди. Это был помятый седан, бледно-голубая краска облезала кусками. Тот тип машины, который выглядел так, будто мог заглохнуть посреди дороги в любой момент.
Таисия лихорадочно нашарила ключи. Ее руки тряслись так сильно, что ей пришлось использовать обе руки, чтобы вставить ключ в замок зажигания. Савелий быстро бросился на пассажирское сидение. Таисия повернула старый ключ. Мотор кашлянул раз, потом два, затем взревел, и Савелий молился, чтобы этого хватило, чтобы увезти их отсюда подальше.
Машина резко рванула вперед, шины громко завизжали по асфальту. Они не успели покинуть этот складской район и десяти секунд, как в зеркале заднего вида появились слепящие фары. Черный массивный внедорожник, больше, быстрее, мощнее, сокращал расстояние с пугающей скоростью. Таисия гнала по узким разбитым дорогам промышленной зоны, закладывая крутые повороты, шины визжали на каждом углу. Старый Форд раскачивался и кренился, кузов сильно наклонялся, но Таисия держала руль со спокойствием человека, привыкшего к реальной опасности.
Савелий вцепился в дверную ручку, глаза прикованы к зеркалу. Внедорожник быстро нагнал их, его массивная передняя часть прижалась к задней части Форда. Так близко, что Савелий мог видеть хромированную решетку, зловеще блестящую в темноте. Затем он мощно ударил их. Металл врезался в металл с жутким визгом, и Форд сильно отбросило вправо.
Таисия резко дернула руль и вернула машину на нужный курс. Обе руки намертво вцепились в руль, нога вдавила педаль газа еще глубже. Звоните своим людям! — крикнула она. Савелий уже крепко держал телефон в руке.
Он быстро позвонил Николаю. Нас преследуют. Едем на север, промышленный район причала. Нужна срочная поддержка, немедленно! Николай, как всегда, не потратил ни одного вопроса впустую.
Полиция уже в пути. Три минуты. Двигайтесь в сторону станции на Сосновой улице. Направление — север. Держите машину прямо!
Три минуты. Савелий построил всю свою долгую жизнь на терпении, но три минуты никогда еще не были такими долгими. Таисия протиснула машину через перекресток, едва не задев огромный промышленный мусорный контейнер. Скорость ни разу не упала. Внедорожник намертво приклеился к ним сзади, его бампер почти облизывал заднюю часть помятого Форда.
Он ударил их снова, еще сильнее. Форд дернулся с такой огромной силой, что Савелия бросило вперед. Ремень безопасности больно впился в грудь. Таисия стиснула зубы и держала руль изо всех оставшихся сил. Помятую машину сильно занесло, но она упрямо продолжала двигаться вперед…
