Если бы я не успела, она бы сейчас сидела в подвале у Меркулова, а не спала в чистой постели со своим мишкой. Светлана сделала паузу. Можешь ненавидеть меня сколько угодно, Савелий, но этой ночью я спасла свою дочь. Дочь, которую ты тайно родила и отдала чужим людям на воспитание, как постыдный секрет. Долгое молчание на линии.
Савелий слышал дыхание Светланы, медленное и контролируемое, но не такое ровное, каким она хотела бы его показать. Ты читал письмо Натальи. Ты знаешь обстоятельства того времени. Я знаю, что ты была беременна от другого, пока мы разводились. Знаю, что ты скрыла ребенка, потому что боялась, что я буду жестко бороться за опеку.
Знаю, что ты отдала свою дочь своей ассистентке и отвернулась. Савелий говорил медленно, каждое слово падало тяжело. И я знаю, что Вадим мертв. Твой Геннадий устранил Вадима. Голос Светланы стал выше, почти срываясь.
Не я это сделала. Геннадий узнал, что Вадим нашел Полину в парке. Он сильно запаниковал. Боялся, что мальчик расскажет все тебе. А если бы ты узнал о Полине, потянул бы за ниточку, и вся теневая операция по отмыванию рухнула бы.
Геннадий подстроил саботаж тормозов, даже не спросив меня. Я ничего не знала, пока не стало слишком поздно. Ее голос дрогнул на мгновение, затем вернулся к холодному контролю. Или, может быть, я знала и слишком боялась, чтобы помешать. Может быть, я была в ужасе от Геннадия.
Может быть, была в диком ужасе от людей Меркулова. Может быть, я просто трусиха. Можешь выбрать ту версию, которая тебе больше нравится. Но мои руки не перерезали те тормоза. Савелий закрыл глаза.
Вадим на заднем сидении. Сильный дождь. Скоростное шоссе. Тормоза, которые не сработали. Два года он верил, что это была жестокая судьба.
Теперь он точно знал, что это был смертный приговор пятилетнему мальчику. Потому что мальчик осмелился подружиться не с тем человеком. После трагедии с Вадимом, продолжила Светлана, ее голос вернулся к той размеренной контролируемой каденции. Геннадий стал более безрассудным. Окончательно потерял контроль над собой.
Начал использовать деньги Меркулова лично для себя. Засветил перед всеми рабочую схему. Люди Меркулова устранили его три месяца назад. Ты уже это знаешь. Она глубоко вздохнула.
Я точно знала, что я следующая в их списке. Я слишком много знала. Помогла Геннадию получить полный доступ к твоей системе. Я была слабым звеном в этой цепи. Поэтому инсценировала свою смерть.
Купила качественное поддельное свидетельство о смерти в Одессе. Исчезла. Забрала все деньги с совместных счетов, которые были у нас с Геннадием. Те деньги, которые Меркулов считает своими. И ты наблюдала за Полиной на расстоянии два года.
Да, я платила надежным людям, чтобы они присматривали за ней. Я знаю о каждой приемной семье, через которую она прошла. Знаю, что она ходила на Вознесенское кладбище каждый день разговаривать с Вадимом. Голос Светланы упал на тон, почти незаметно, если не слушать внимательно. Знаю, что она обнимает того старого мишку, засыпая каждую ночь.
Знаю, что она сильно похудела. Знаю абсолютно все. И ничего не могла сделать, потому что если бы я показалась, люди Меркулова нашли бы меня через нее. До сих пор. До этого самого момента.
Меркулов уже знает о Полине. Ты начал копать, нашел адвоката Костина, нашел Таисию. Ты все это всколыхнул. Люди Меркулова следили за тобой и сложили два и два. Мне пришлось срочно действовать.
Светлана сделала паузу. Затем ее голос сменился на командный тон, словно она представляла бизнес-план, а не разговаривала с бывшим мужем. Вот наш план. Ты приносишь флешку на склад завтра в полночь. Делаешь вид, что ведешь переговоры с людьми Меркулова.
Держишь их в долгом разговоре. Тяни время, отвлекай их. Ее слова полились быстрее, острее. Пока ты будешь внутри, я и моя команда охраны атакуем снаружи. Уничтожим людей Меркулова, уничтожим эту флешку.
Потому что этот носитель содержит улики, которые обвиняют меня в той же степени. Затем я забираю Полину, Европа, новая чистая личность, новая жизнь. Навсегда. Нет. Одно короткое абсолютное слово.
Савелий открыл глаза и посмотрел на фотографию Полины на столе. Заплаканные голубые глаза. Полина никуда не поедет. Я ее родная мать, Савелий. Впервые голос Светланы показал настоящую трещину.
Я ее биологическая мать. Ты просто женщина, которая бросила обоих своих детей. Савелий произнес это и услышал, как его собственный голос сломался на последнем слове, хотя он пытался держать его ровным. Ты бросила Полину, когда она только родилась. Бросила Вадима, когда передала Геннадию секретные коды доступа и позволила ему превратить мою империю в машину для отмывания.
Ты бросила мальчика во второй раз, когда села за руль испорченной машины, и мой сын погиб на заднем сидении. Наступило долгое тяжелое молчание. Савелий слышал, как Светлана прерывисто дышит на другом конце, дрожа, и задавался вопросом, плачет ли она или просто ищет способ жестко ответить. Затем она тихо заговорила. Тише теперь.
Ниже. Контролируемая броня, которую она носила во время всего разговора, наконец-то треснула. Я любила Вадима по-своему, очень искаженно, неправильно и неполно, но я его правда любила. И я люблю Полину, я просто хочу, чтобы она была в полной безопасности. Савелий – это все, чего я сейчас искренне хочу.
Савелий снова закрыл глаза. В темноте за веками он увидел ту щербатую улыбку, детские рисунки восковыми мелками, красную гоночную машинку. Папа, это моя сестра. Затем он увидел Полину, голубые глаза, слишком взрослые для ее возраста, потрепанный мишка. Вы вернетесь?
И он наконец принял свое решение. Хорошо. Я пойду на твой план. Светлана шумно выдохнула на другом конце провода. Облегчение было безошибочным.
Спасибо, Савелий. Завтра ровно в полночь. Старый склад Астахов Индастриз. Я скоро свяжусь с деталями. Звонок оборвался.
Савелий положил телефон на стол. Галина Реброва поднялась со стула, ее лицо покраснело от гнева. Ты только что согласился отдать флешку преступникам и позволить подозреваемой увезти ребенка из страны. Ты с ума сошел? Савелий посмотрел на Галину, и на его лице появилось нечто, чего следователь никогда не видела за всю свою карьеру.
Не улыбка, но почти. Взгляд умного человека, видящего всю шахматную доску, в то время как все остальные видят лишь одну фигуру. Следователь Реброва, сказал он совершенно спокойно. Я сделал надежную резервную копию всего содержимого на запасной накопитель, прежде чем переступил порог этого участка прошлой ночью. Оригинал действительно идет к Меркулову.
Копия остается у нас. Каждая улика надежно сохранена в целости. Галина удивленно моргнула. Савелий уверенно продолжил. Я буду в скрытом микрофоне под рубашкой на складе.
Каждое слово, которое скажет Меркулов, каждое признание Светланы будет записано и передано прямо сюда. Вы будете слышать абсолютно все в реальном времени. Галина медленно села обратно, не отрывая изумленных глаз от Савелия. Ваша команда окружит склад снаружи. В то же самое время мои люди надежно заблокируют все выходы.
У полиции нет людей, чтобы все прикрыть, но вместе мы сможем. Две силы — одна цель. Савелий встал и застегнул пиджак, все еще порванный о колючую проволоку прошлой ночью. Светлана думает, что я просто пешка в ее плане. Меркулов самодовольно думает, что я приду с пустыми руками и буду умолять.
Оба они сильно ошибаются. Он подошел к двери кабинета, остановился и посмотрел на Галину в последний раз. Савелий Астахов никогда не входит в комнату, не зная точно, кто именно из нее выйдет. Туман поднимался от реки и густо расползался по заброшенному промышленному району, как дыхание какого-то огромного невидимого существа. Лунный свет скользил сквозь дыры в гофрированной металлической крыше, разбрасывая бледные серебристые полосы по растрескавшемуся бетону, как свет сквозь витражное стекло…
