Врач наклонился ближе.
— Вы говорите о ребенке из ресторана?
— Да. Она кричала, что еду отравили. Где она?
Врач переглянулся с медсестрой.
— Насколько мне известно, ее задержали для выяснения обстоятельств.
Виктор открыл глаза шире. В них появилась тревога.
— Задержали? За что?
— Подробностей я не знаю.
— Она не виновата, — сказал он с усилием. — Она пыталась меня спасти.
— Вам нужно беречь силы.
— Нет. Слушайте меня. Она пыталась предупредить. Я помню. Я видел ее лицо. Она была напугана, но все равно подбежала. Если бы не она, врачи могли приехать слишком поздно.
Врач кивнул, стараясь успокоить пациента.
— Мы сообщим следствию, что вы пришли в сознание и готовы дать показания, когда сможете.
— Сейчас, — прошептал Виктор.
— Вам нельзя напрягаться.
— Сейчас, — повторил он, уже тверже. — Девочка сидит там из-за меня. Я должен сказать правду.
Врач понял, что спорить бесполезно. Он дал указание связаться со следователем, а сам проверил показатели на мониторе.
— Несколько минут. Не больше. Если вам станет хуже, разговор прекратим.
Виктор закрыл глаза. Он чувствовал слабость, но внутри уже поднималась решимость. Его жена. Диана. Ее лицо всплыло в памяти, и за ним — странные недоговоренности последних месяцев, холодность, расчетливые взгляды, разговоры о деньгах, которые он раньше не хотел связывать в одну цепь.
Теперь все приобретало иной смысл.
Но прежде всего он должен был спасти Алину.
Потому что она спасла его.
Следователь приехал в больницу ближе к вечеру. К тому времени Виктор уже снова погружался в слабость, но отказывался спать, пока не даст показания. Врач несколько раз пытался убедить его отложить разговор хотя бы до утра, однако мужчина был непреклонен. Он понимал: для него это несколько часов ожидания, а для Алины — еще одна ночь в холодной камере, под тяжестью обвинений, которых она не заслужила.
В палату вошли двое: следователь в темном строгом костюме и тот самый сероглазый сотрудник, который уже разговаривал с Алиной. Высокого резкого полицейского с ними не было, и Виктор почему-то сразу заметил это. Сероглазый держался сдержанно, но во взгляде его чувствовалась настороженность. Возможно, он уже начал сомневаться, но не позволял себе открыто это показать.
— Виктор Сергеевич, — начал следователь, подходя к кровати, — врач разрешил нам короткий разговор. Если почувствуете слабость, мы остановимся.
— Я скажу все, что нужно, — хрипло ответил Виктор. — Только сначала ответьте мне: где девочка?
Следователь на мгновение замялся.
— Она задержана до выяснения обстоятельств.
— На каком основании?
— Она незаконно проникла в ресторан, оказалась рядом с вами в момент отравления, а свидетели дают противоречивые показания.
Виктор с трудом повернул голову к нему. Голос был слабым, но каждое слово звучало четко.
— Она оказалась рядом, потому что пыталась меня предупредить. Я помню ее крик. Она говорила, что в еде яд. Если бы она хотела мне навредить, она бы не стала кричать на весь зал.
Сероглазый сотрудник слегка опустил взгляд на блокнот.
— Вы уверены, что она предупреждала до того, как вам стало плохо?
— Абсолютно. Я уже держал вилку, и она закричала, чтобы я не ел. Я не сразу понял, что происходит. Я… — Виктор на секунду закрыл глаза, вспоминая. — Я успел попробовать блюдо. После этого мне стало плохо.
Следователь сделал пометку.
— Девочка утверждает, что видела вашу жену на кухне. Что та добавила жидкость из небольшого флакона в блюдо.
При слове «жена» лицо Виктора дрогнуло. Он долго молчал, и в палате слышалось только ровное пищание аппарата.
— Проверьте Диану, — наконец сказал он. — Тщательно. Не формально, не ради отчета. Проверьте ее сумочку, ее вещи, ее звонки, ее счета. Последние месяцы между нами было много странного. Я не хотел придавать этому значения.
— Что именно вы имеете в виду?
Виктор сглотнул. Ему было трудно говорить долго, но он заставил себя продолжить.
— Она интересовалась доверенностями, переводами средств, документами, доступом к моим счетам. У нас были напряженные разговоры. Она злилась, когда я отказывался подписывать бумаги без проверки. Я не думал, что это может зайти так далеко.
Следователь и сероглазый переглянулись.
— Вы готовы официально заявить, что не считаете Алину виновной? — спросил следователь.
— Я не просто не считаю ее виновной, — Виктор сжал пальцы на простыне. — Я утверждаю: она пыталась спасти мне жизнь. И если вы продолжите держать ее под замком, зная это, вы будете наказывать невиновного ребенка.
Слова дались ему тяжело. Дыхание сбилось, монитор чуть чаще запищал. Врач, стоявший у двери, сделал шаг вперед.
— Достаточно. Пациенту нужен покой.
— Еще одно, — Виктор остановил его взглядом и снова посмотрел на следователя. — Освободите ее. Немедленно. Она не должна платить за то, что оказалась единственным человеком, который не промолчал.
Следователь закрыл блокнот.
— Мы пересмотрим ее статус. Показания приняты.
— Не «пересмотрим», — тихо, но жестко сказал Виктор. — Сделайте это.
Когда они вышли, врач поправил подушку и проверил показатели. Виктор лежал с закрытыми глазами, измотанный так, будто снова прошел через ту страшную ночь. Но внутри стало немного легче. Он наконец сказал то, что должен был сказать.
В коридоре следователь остановился и повернулся к сероглазому сотруднику.
— Что у нас по ресторану?
— Повар подтвердил, что Диана Левина действительно заходила на кухню. Говорит, она пробыла недолго. Он отвлекался на официанта именно в тот момент, о котором говорит девочка. Блюдо изъяли, лаборатория уже работает. Охранник подтвердил, что девочка пыталась попасть внутрь до происшествия и кричала про яд.
Следователь нахмурился.
— То есть она предупреждала еще до того, как вошла в зал?
— Да. Охранник сначала пытался это представить как шум у входа, но при уточнении признал: она говорила именно о яде в еде.
— Почему это не было в первом рапорте?
Сероглазый отвел взгляд.
— Потому что ее изначально восприняли как нарушительницу. На нее сразу повесили удобную версию.
Следователь помолчал.
— А Диана?…
