— Я правда ничего не делала, — повторила она, хотя голос уже почти сорвался. — Я только хотела предупредить его.
— В отделении расскажешь, — сухо ответил высокий полицейский.
— Но вы теряете время! — Алина повернула голову к нему. — Нужно найти Диану! Она была на кухне. Она спрятала флакон в сумочку. Она…
— Хватит, — резко оборвал он. — Еще раз назовешь ее имя без доказательств — сама себе хуже сделаешь.
Эти слова ударили девочку сильнее, чем холод. Она поняла, что ее не просто не слушают. Ее заранее поставили по другую сторону правды. Она — грязная девочка с улицы, чужая, ненужная, случайно оказавшаяся в месте, где ей не рады. А Диана — богатая, элегантная, уважаемая. И потому взрослые уже решили, чьи слова звучат правдоподобнее.
Алина оглянулась на ресторан. Через стекло она видела, как гости все еще стоят группами. Кто-то разговаривал с управляющим, кто-то показывал что-то в телефоне, кто-то оживленно жестикулировал. Ей захотелось закричать им всем, что они смотрели не туда, что настоящая опасность была не в ней, а в женщине, которая так спокойно вышла из кухни после того, как добавила яд в тарелку.
Но ее посадили в машину.
Дверь захлопнулась, отрезав ее от света и шума.
В салоне пахло холодной обивкой, металлом и чужой усталостью. Алина сидела на заднем сиденье, сжав плечи и стараясь не показать, как сильно ее трясет. За окном проплывали огни улиц. Она смотрела на них и думала о Викторе.
Он был жив, когда его увезли. Должен быть жив. Врачи успели приехать. Они услышали, что это яд. Один из них даже велел не трогать блюдо. Значит, не все потеряно. Значит, кто-то все-таки поверил хотя бы части ее слов.
Но что, если Виктор не очнется? Что, если он не сможет подтвердить, что она предупреждала его? Что, если Диана успеет избавиться от флакона, придумать историю, сделать вид, что вообще не заходила на кухню?
Алина закрыла глаза. Внутри поднималась паника, но она заставила себя снова и снова вспоминать увиденное: окно, кухня, белая тарелка, темное стекло флакона, несколько капель, спокойное лицо Дианы. Она не должна забыть ни одной детали. Если ей придется повторять это сто раз — она повторит.
В отделении ее провели длинным коридором с серыми стенами. Лампы под потолком светили резко и безжалостно. Каждый шаг отдавался неприятным эхом. Алине казалось, что это место специально создано так, чтобы человек чувствовал себя маленьким и виноватым еще до того, как ему задали первый вопрос.
Ее посадили в комнату для допросов.
Там стоял металлический стол, несколько стульев и камера в углу под потолком. Никакого тепла, никакой мягкости. Только холодная поверхность стола, тусклый свет и дверь, которая закрылась за спиной так громко, что Алина вздрогнула.
Наручники с нее не сняли сразу. Она сидела, положив руки на колени, и старалась не смотреть на красные следы на запястьях. Голод снова дал о себе знать. В кармане куртки все еще лежал найденный хлебный батончик, но теперь он казался вещью из другой жизни. Она так и не успела его съесть.
Через несколько минут вошли двое. Тот высокий полицейский, который задержал ее в ресторане, и второй — ниже, с усталым лицом и внимательными серыми глазами. Первый бросил папку на стол и сел напротив. Второй остался стоять у стены, скрестив руки на груди.
— Имя? — спросил высокий.
Алина молчала пару секунд, будто забыла, как ее зовут.
— Алина.
— Фамилия?
Она тихо назвала ее.
— Возраст?
— Не знаю точно, — призналась она. — Мне… примерно тринадцать.
Высокий поднял глаза.
— Примерно?
— У меня нет документов с собой.
— Конечно, — сухо сказал он и что-то записал.
Алина сжала пальцы. Ей хотелось объяснить, что документы давно потерялись вместе с прошлой жизнью, что она не выбирала жить без них, что ей самой страшно от того, как мало у нее осталось доказательств собственного существования. Но она понимала: сейчас каждое лишнее слово могут повернуть против нее.
— Рассказывай, — сказал высокий. — Как ты оказалась в ресторане?
— Я была во дворе, за рестораном, — начала она. — Я искала еду.
— В мусоре?
Алина опустила глаза.
— Да.
Высокий коротко усмехнулся, будто этот ответ сразу подтвердил все его мысли о ней.
— Потом я увидела открытое окно кухни, — продолжила девочка, стараясь говорить ровно. — Там была женщина. Диана Левина. Я узнала ее по фотографиям. Она подошла к блюду, оглянулась, достала из сумочки маленький флакон и капнула что-то в тарелку.
— Что именно?
— Я не знаю. Темную жидкость.
— Может, соус?
— Нет, — Алина подняла голову. — Она прятала флакон. Она ждала, пока повар отвернется. Если бы это был соус, она бы не делала это тайком.
Сероглазый полицейский чуть заметно изменился в лице, но ничего не сказал.
Высокий продолжил:
— После этого ты решила пробраться в ресторан?
— Сначала я пыталась попасть через вход. Охранник меня не пустил. Я сказала ему, что в еде яд, но он не поверил.
— Удобно, — заметил высокий. — Никто, кроме тебя, этого разговора нормально не подтвердит.
— Он подтвердит! — Алина резко повернулась к нему. — Он стоял там! Он слышал!
— Он слышал, как уличная девочка несла чепуху у входа, — отрезал тот. — Это не доказательство.
Алина почувствовала, как в груди снова поднимается отчаяние.
— Но потом я увидела, что блюдо несут Виктору. Я пробралась внутрь, потому что не было времени.
— И подбежала к его столу.
— Да. Чтобы остановить его.
— А по словам свидетелей, ты ворвалась, кричала, создала панику, оказалась рядом с тарелкой, потом мужчина потерял сознание.
— Потому что он уже попробовал еду! — Голос Алины сорвался. — Я не успела! Я кричала, чтобы он не ел!
Высокий наклонился вперед.
— Девочка, послушай внимательно. Один из самых влиятельных людей города едва не умер. Ты появилась у его стола в момент, когда ему стало плохо. Ты бездомная, без документов, без нормального объяснения, почему оказалась в ресторане. И теперь обвиняешь его жену, женщину с именем, положением и связями. Ты понимаешь, как это выглядит?
— Понимаю, — тихо сказала Алина. — Но правда от этого не меняется.
Сероглазый впервые заговорил:
— Ты говоришь, флакон был темный?
Алина повернулась к нему.
— Да. Маленький. Он блестел под лампами. Она держала его в правой руке.
— Куда она его потом дела?
— В сумочку.
— Сумка какая?
Девочка закрыла глаза, стараясь вспомнить.
— Небольшая. Черная или очень темная. С блестящей застежкой.
Высокий раздраженно посмотрел на напарника.
— Не трать время. Она могла выдумать это по дороге.
— Я не выдумала, — сказала Алина. — Спросите повара. Он стоял рядом с блюдом. Он отошел к официанту, и тогда она это сделала.
— Повар уже сказал, что не видел ничего подозрительного.
— Потому что он отвернулся!
— Камер в кухне нет, — добавил высокий. — Очень жаль для твоей истории…
