«Марина, ты хоть понимаешь, что натворила?» — из динамика вырвался оглушительный рев Андрея. На фоне его голоса слышались автомобильные сигналы и городской шум. По всей видимости, он выбежал из квартиры и теперь метался по улице.
«Мама опозорилась во время поездки! Ее карту отклонили, кассир смотрел на нее как на воровку. Почему ты остановила платеж за квартиру? Мне уже звонили из компании-продавца и пригрозили штрафом!» Ни раскаяния, ни стыда в его голосе не было. Его злило лишь то, что планы сорвались, а жена перестала повиноваться.
«И развод ты оформила сама? Он недействителен. Завтра приходи к центральному отделению банка. Если попробуешь скрыться, пожалеешь», — закончил Андрей. Запись оборвалась на этой угрозе.
Я выключила планшет и на мгновение закрыла глаза. Утром, следуя рекомендации Сергея Михайловича, я отправилась в центральное отделение банка, чтобы сменить данные доступа, отозвать все прежние полномочия и подтвердить запрет операций, не согласованных лично со мной.
Когда я вышла через тяжелые стеклянные двери, чья-то рука резко сомкнулась на моем запястье. «Наконец-то нашел тебя», — прошипел знакомый голос. Передо мной стоял Андрей с покрасневшими от бессонницы глазами.
Обычно он долго укладывал волосы перед зеркалом, но теперь они торчали в разные стороны. Дорогой костюм измялся, на рубашке появились глубокие складки. Видимо, ночью он искал меня, оправдывался перед представителями компании, продававшей апартаменты, и не сомкнул глаз. Его жалкий вид совсем не соответствовал прежней самоуверенности.
«Андрей, отпустите меня. Иначе я немедленно вызову полицию», — холодно предупредила я. Он заметил прохожих, разжал пальцы и раздраженно бросил: «Пойдем в кафе. Нам нужно серьезно поговорить».
Он настоял на разговоре, и я согласилась зайти с ним в людное кафе неподалеку. Андрей выбрал самый дальний столик, затем вытащил из портфеля помятый лист и швырнул передо мной. Вверху крупными буквами было напечатано: «Соглашение».
«За самовольный развод я тебя на этот раз прощаю. Это последний шанс снова стать моей женой», — заявил Андрей и скрестил руки, словно великодушный судья, от решения которого зависела моя судьба.
Я начала читать и едва удержалась от смеха. Первым пунктом значилось немедленное повторное заключение брака с Андреем Мельником. Вторым — разблокировка карты Людмилы Петровны и перевод ей одного миллиона на текущие расходы.
Третий пункт требовал, чтобы я полностью за свой счет перечислила пять миллионов компании, продававшей апартаменты. Согласно четвертому, после возвращения свекрови мне следовало оставить работу, поселиться у нее и посвятить всю жизнь уходу за Людмилой Петровной и домашнему хозяйству.
Требования были настолько несправедливыми и нелепыми, что их трудно было воспринимать всерьез. Андрей собирался приобрести жилье для любовницы на мои средства, продолжить оплачивать развлечения матери, а затем лишить меня профессии и окончательно превратить в прислугу.
Особенно показательно было то, что в соглашении отсутствовало даже притворное обещание прекратить отношения с Ириной или вернуть незаконно взятое. Андрей не предлагал исправить причиненный вред. Он лишь перечислил условия, при которых мне разрешалось снова обслуживать его семью, будто само возвращение к нему являлось наградой.
Я отодвинула лист. «Вы понимаете смысл того, что написали? Апартаменты предназначены вам и Ирине. Почему платить должна я? И долг в два миллиона, оформленный через микрофинансовую организацию, где меня без ведома указали поручителем, я также выплачивать не буду».
При имени Ирины и упоминании долга Андрей мгновенно побелел. «Откуда тебе известно об Ирине? И кто рассказал про заем?» — выдавил он.
«Я нашла черный ежедневник в вашем кабинете, увидела выписки и остальные документы. Все доказательства сохранены и уже переданы специалисту», — ответила я. Несколько секунд Андрей не мог произнести ни слова. Затем привычные тщеславие и наглость снова взяли верх.
Он с силой ударил ладонью по столу и наклонился ко мне. «Ну и что? В браке имущество общее. Все, что ты зарабатывала, принадлежит и мне, а значит, я решаю, куда это тратить. Я обещал Ирине квартиру и не могу отступить, иначе потеряю лицо».
Андрей даже не пытался скрывать чудовищную логику. Теперь он уверял, будто взял деньги ради матери: «Заем я оформил, чтобы мама могла спокойно отправиться в поездку. Ты была моей женой, поэтому обязана его закрыть», — продолжил он, будто произносил неоспоримую истину.
Он требовал шесть миллионов на любовницу и мать, а вдобавок хотел переложить на меня двухмиллионный долг — исключительно ради собственного самолюбия. От отвращения мне стало трудно дышать.
Передо мной сидел не растерянный человек, который осознал ошибку и пытался спасти остатки отношений. Андрей по-прежнему воспринимал мои заработки, профессию и будущее как ресурсы, которыми вправе распоряжаться. Даже разоблаченный, он не говорил о возврате средств или ответственности, а требовал восстановить удобный для него порядок.
«Кому ты вообще нужна в сорок шесть лет, еще и бесплодная? Если я от тебя откажусь, ни один мужчина даже не посмотрит в твою сторону», — выплюнул Андрей. Из его уст одно за другим полились самые низкие и жестокие слова.
Он выбирал именно те унижения, которыми долгие годы удерживал меня рядом: возраст, отсутствие детей, страх одиночества. Раньше подобные удары заставили бы меня оправдываться и искать вину в себе. Теперь я слышала лишь отчаянную попытку вернуть власть над женщиной, которая уже перестала ему принадлежать.
За грубостью скрывалась паника человека, лишившегося привычного комфорта. Андрей понимал: ни приказ, ни угрозы, ни обещание прощения больше не заставят меня вернуться. Именно поэтому он бил по старым ранам, надеясь оживить прежнюю неуверенность. Но слова, которые прежде разрушали меня изнутри, теперь только подтверждали правильность окончательного ухода…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
