Квартира встретила меня запахом сладкой начинки и все тех же лекарственных капель. Галина суетилась, улыбалась, называла меня дорогой и пыталась выглядеть спокойной.
Мы обе стали искать перчатку возле дивана.
— Такая досада, — сказала я, опускаясь на колени. — Совсем новая была.
— Может, под диван закатилась? — тут же предложила она.
Именно этого я и добивалась.
Пока Галина с кряхтением наклонялась с одной стороны, я сделала вид, что проверяю с другой. Рука скользнула под подушку. Пальцы нашли холодный крошечный корпус.
Я спрятала диктофон в ладони.
Через секунду достала из кармана перчатку.
— Ах, вот она! За ножку зацепилась. Спасибо, Галина. Выручила.
На пирог я не осталась. Сослалась на срочную встречу. В ее глазах мелькнуло облегчение.
В машине по дороге в отель я достала наушник и включила запись.
Сначала шипение. Потом шорох. Потом звук набора номера.
Голос Галины уже не был сладким. Он стал сухим, деловым.
— Эльвира? Это я. Она была у меня. Да, Нина.
Пауза.
Потом на записи прозвучал резкий женский голос:
— Что она знает?
— Думаю, ничего. Я сказала, что Мила счастлива, что вы все о ней заботитесь. Она поверила. Вид у нее, конечно, уставший, но она не похожа на человека, который быстро разберется.
Пауза.
Голос Галины стал заискивающим.
— Я еще хотела уточнить насчет денег за этот месяц. Да, получила. Спасибо. Вы уедете, а она даже понять ничего не успеет.
Я выключила запись.
Удивления не было.
Галина не была заблуждавшейся соседкой.
Она была оплаченной частью схемы.
Телефон зазвонил почти сразу. Денис.
— Нина, добрый день. Я провел предварительную проверку. Информация подтверждается. Квартира вашей дочери была отчуждена примерно полгода назад.
— На кого?
Хотя ответ я уже знала.
— Формально — на компанию, созданную незадолго до сделки. Учредитель и руководитель — Эльвира Карская.
— Деньги?
— Сумма от сделки в тот же день ушла на ее личный зарубежный счет. Схема грубая. Похоже, они были уверены, что никто не станет копать.
Я поблагодарила его и отключилась.
Все прояснялось с каждой минутой.
Они не просто унижали мою дочь. Они последовательно лишали нас обеих всего. Милу — свободы, голоса, достоинства. Меня — результата пятнадцати лет труда, единственной материальной защиты, которую я создала для своего ребенка.
У входа в отель телефон снова зазвонил.
Вера Ланская.
— Нина, — сказала она без долгих вступлений, — я получила копии документов по сделке. Есть важные новости. И это уже выходит далеко за рамки семейного конфликта.
— Слушаю.
— Подпись вашей дочери на договоре вызывает серьезные сомнения. По предварительной оценке, подделка грубая. Возможно, она вообще не присутствовала при оформлении. Но это еще не главное.
Я молчала.
— Квартира использована как обеспечение по крупному кредиту. Очень крупному. По документам видно, что Эльвира планировала вывести средства и оставить кредитора с проблемным активом, который потом годами будет вязнуть в спорах. Это уже не просто мошенничество против вашей семьи. Это организованная финансовая схема.
Последний элемент встал на место…
