«Что вы были виноваты, но прошло столько лет, и месть ничего не изменит. Она помогает мне справиться. Приходит, когда мне совсем плохо, разговаривает, успокаивает».
Значит, вот оно. Тамара знала. Она знала, что мой зять — сын Николая Соколова, которого я погубил.
И она помогала ему, утешала его, скрывала от меня правду. Я не знал, что чувствую: злость, боль, облегчение. «А Катя, она знает?»
Игорь покачал головой: «Нет. Тамара Ивановна сказала, что нельзя ей говорить. Это разрушит вашу семью, ее семью».
«Катя любит вас. Если узнает, что вы виноваты в смерти моего отца, это ее убьет. Она будет разрываться между нами, поэтому Тамара Ивановна считает, что лучше молчать».
«А ты, ты хочешь мстить мне?» Он посмотрел мне в глаза, долго смотрел. Потом тихо сказал: «Я не знаю».
«Часть меня хочет: хочет, чтобы вы страдали, как страдал я, как страдала моя мать. Но другая часть — я люблю Катю. Я люблю вашу жену, которая стала мне как мать».
«Я не хочу разрушать это. Но я и не могу простить вас. Я застрял между ненавистью и любовью, и это сводит меня с ума».
Я сел на край кровати, ноги подкосились, голова кружилась. Вся эта тайна, все эти ночные разговоры, подозрения — все оказалось правдой, но совсем не той, что я думал. Моя жена не изменяла мне.
Она защищала меня. Защищала нашу семью от правды, которая могла ее уничтожить. «Что теперь?» — спросил я хрипло.
«Не знаю», — Игорь пожал плечами. «Тамара Ивановна говорит, что со временем мне станет легче, что я приму это и смогу жить дальше. Но пока… пока мне очень тяжело».
Я смотрел на него, на этого молодого человека, которого я невольно сделал сиротой 28 лет назад. Я украл у него отца, детство, будущее, а он все равно женился на моей дочери, терпит меня, пытается жить дальше. Насколько же он сильнее меня?
«Прости», — сказал я. «Прости меня, Игорь, я виноват, я был трусом тогда и остался им. Я не заслуживаю прощения, но я прошу».
Он не ответил, просто стоял и смотрел на меня. В его глазах не было ни злости, ни прощения, только усталость. В этот момент в квартире хлопнула входная дверь.
Раздался голос Тамары: «Витя, ты дома? Я из поликлиники». Мы с Игорем переглянулись, он вытер лицо рукавом, выпрямился.
«Идите, я приду через минуту». Я вышел из комнаты, закрыл дверь за собой. Тамара стояла в коридоре, снимала куртку, увидела меня и улыбнулась.
«Ты бледный какой-то, плохо себя чувствуешь?» Я подошел к ней, обнял крепко так, как не обнимал уже много лет. Она удивилась, но обняла в ответ.
«Витя, что случилось?» «Ничего», — прошептал я ей в волосы. «Просто спасибо тебе за все».
Она не понимала, о чем я. Но я знал: спасибо за то, что она берегла нашу семью. За то, что помогала Игорю и не сказала мне правду, которая разрушила бы все.
Моя Тома. Моя крепость. В тот вечер мы провели все вместе на кухне.
Тамара приготовила жаркое с картошкой, мое любимое. Игорь вышел к ужину, сел напротив меня, и мы ели молча. Тамара пыталась разговорить нас, спрашивала о том, о сем, но получала односложные ответы.
Она чувствовала напряжение, я видел это по ее лицу. Но она не настаивала. После ужина я сказал, что пойду прогуляюсь, оделся и вышел на улицу.
Ноябрьский вечер, уже темно, горят фонари. Я шел по нашему двору, мимо детской площадки, мимо скамеек, где летом сидят бабушки. Сейчас было пусто и холодно.
Я дошел до старого гаражного кооператива на краю двора, там у меня раньше был гараж. Продал его лет пять назад, машину тоже: зачем пенсионеру машина, одни расходы. Остановился у забора, достал сигареты.
Я бросил курить десять лет назад, но в тот день купил пачку по дороге из поликлиники. Закурил, затянулся: горько, противно, но отвлекало. Я стоял и думал о том, что узнал.
Игорь Соколов, сын Николая. Он пришел в мою семью не случайно. Судьба свела его с Катей, или он сам искал встреч?
