Матвей Тихонович Баженов, молодой генеральный директор холдинга «Титан», встретил ее стоя у окна, заложив руки за спину.
— Садитесь, — он бросил на стол копию ее свидетельства о браке. — Это что такое, Нелли Львовна?
— Это моя личная жизнь, Матвей Тихонович, — начала Нелли, сжимая руки под столом. — Я не думаю, что она…
— Ваша личная жизнь, — резко перебил он, — только что стала моей персональной головной болью.
Он включил проектор. На стене появилась схема акционеров. Рядом с именем Матвея Тихоновича Баженова стояла цифра 20%. А выше, в самом крупном прямоугольнике с 30%, значился Тихон Игнатьевич Баженов.
— Этот ваш повар, — Матвей выговорил слово как пощечину, — мой отец, Нелли Львовна. Мажоритарный акционер холдинга, в котором вы работаете. Поздравляю, вы только что стали моей мачехой.
Нелли не помнила, как добралась по адресу с листка. Она ожидала увидеть особняк, но навигатор привел ее к обычной панельной девятиэтажке в спальном районе. Квартира была скромной: чисто, но без намека на богатство.
Тихон открыл дверь в фартуке, заляпанном томатной пастой.
— Проходите, Нелли Львовна, солянка почти готова.
— Вы издеваетесь надо мной?! — голос сорвался на крик. — Вы владеете третью компании, а я узнаю об этом от вашего сына?!
Он не ответил, только ушел на кухню. Нелли стояла в прихожей, разглядывая фото красивой женщины на стене — очевидно, покойной жены.
— Сначала поешьте, — донеслось из кухни. — На пустой желудок нельзя ясно мыслить.
Солянка пахла так одуряюще, что Нелли сдалась. Она прошла на кухню и села за маленький стол.
— Мой прадед держал трактир, — начал Тихон, когда она доела. — Мы с Раей, — он кивнул на фото, — начинали с маленького кафе на рынке. Потом пошло-поехало: рестораны, сеть. Когда она умирала, попросила не деликатесов, а мою солянку. Ту самую, которую я варил, когда мы жили в хрущевке.
Он налил чай…
Обсуждение закрыто.