— Да вот, сижу, — сердце ухнуло куда-то в пятки.
Он подошёл сзади и заглянул мне через плечо, тяжело дыша винными парами.
— Что за халтура? Надеюсь, бесплатная? — спросил он подозрительно.
Я похолодела. На экране был открыт пустой вордовский документ.
— Коллеге помогаю, у неё с дипломом завал. По-дружески, — соврала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Это была первая пришедшая в голову ложь.
— По-дружески, — хмыкнул он, отходя к кровати. — Смотри мне. Потому что если ты тут за деньги вкалываешь по ночам, то будь добра половину в семейный бюджет отдать. На коммуналку. У нас всё по-честному. Не забывай.
Он повалился на кровать и почти сразу захрапел. А я сидела, не шевелясь, и слушала, как бешено колотится моё сердце. Страх смешивался со странным, горьким удовлетворением. Он даже представить себе не мог, насколько я была далека от помощи «по-дружески».
На следующий день я перевела все заработанные деньги на новый счёт в другом банке, а приложение этого банка спрятала в самую дальнюю папку на телефоне. Эта игра становилась всё опаснее, но и азартнее. Я научилась врать, глядя ему в глаза. Когда он спрашивал, почему я такая уставшая, я жаловалась на завал на основной работе. Когда он ворчал, что я вечно сижу за ноутбуком, я говорила, что читаю книгу или смотрю сериал.
Он ничего не замечал. Поглощённый своей машиной, своей экономией и своей мнимой правотой, он перестал видеть во мне человека. Я стала для него функцией: соседка, которая вносит свою долю за квартиру и готовит ужин из дешёвых окорочков. И эта его слепота стала моим главным преимуществом. Он сам дал мне идеальное прикрытие для моей тайной войны.
Через два месяца на моём тайном счету скопилась приличная сумма. Я выполнила большой проект, отредактировала целый роман для одного автора-графомана, и он щедро заплатил за срочность. Глядя на цифры в банковском приложении, я впервые за долгое время почувствовала не просто уверенность, а силу.
В обеденный перерыв я пошла в торговый центр. Не бесцельно, а с конкретной задачей. Я зашла в дорогой бутик, мимо которого всегда проходила с тоскливым вздохом, и купила его. Кашемировое пальто кофейного цвета, о котором мечтала последние три года. Оно стоило почти две моих официальных зарплаты. Расплачиваясь своей секретной картой, я чувствовала головокружительный приступ свободы. Это было не просто пальто, это был мой трофей.
Вечером я надела его и стала ждать Дениса. Мне не было страшно, мне было любопытно. Он вошел в квартиру, на ходу стягивая ботинки, и замер в дверях коридора, увидев меня. Его взгляд медленно сполз с моего лица на новую вещь. Глаза сузились.
— Это что такое? — спросил он тихо, но в этой тишине звенела сталь.
— Пальто, — спокойно ответила я, глядя на свое отражение в зеркале.
— Я не слепой. Откуда? — он шагнул ко мне.
— Купила.
— Купила?! — его голос сорвался на крик. — Ты с ума сошла? На какие шиши ты его купила? Ты на чем сэкономила? На еде? Или у родителей опять клянчила? Позорила меня!
Он схватил меня за плечо, но я даже не вздрогнула. Я медленно повернулась к нему, посмотрела ему прямо в глаза. Холодно, без тени страха. И улыбнулась.
— Успокойся, Денис, я ничего ни у кого не клянчила и не экономила. Просто продала кое-что ненужное.
— Ненужное? Что? — он не унимался.
Я выдержала паузу, наслаждаясь его растерянностью и гневом.
— Продала бабушкины серьги. Те самые, которые ты всегда называл цыганщиной и говорил, чтобы я их никогда не надевала.
Это была чистая импровизация, но гениальная. Серьги и правда лежали в шкатулке, и он их действительно ненавидел. Его челюсть отвисла, он смотрел на меня, не в силах подобрать слова.
— Я отнесла их оценщику, — продолжила я ледяным тоном, получая удовольствие от каждой секунды. — Оказалось, это старинное золото с настоящими гранатами. Мне за них дали столько, что на пальто хватило, и еще осталось. Кстати, оказалось, они стоят дороже, чем твой первый взнос за твое корыто…
Обсуждение закрыто.