Вечером, когда Денис уехал к другу обмывать колёса своей драгоценной машины, я сидела на кухне и тупо смотрела на чашку с остывшим чаем. Унижение в магазине всё ещё горело на щеках. Я набрала Катю, свою лучшую подругу.
— Привет, Кать, можешь говорить?
— Алинка, привет, конечно. Что за голос? Что-то случилось?
И меня прорвало. Я рассказала ей всё. Про БМВ в кредит, про график платежей, про раздельный бюджет, про пармезан и про сегодняшний поход в «Ашан» с калькулятором. Я говорила сбивчиво, давясь слезами и злостью. Катя молчала, и я слышала в трубке только её тяжёлое дыхание.
Когда я закончила, она помолчала ещё пару секунд, а потом сказала таким ледяным голосом, какого я у неё никогда не слышала:
— Он больной, Алина, просто психически больной человек. Жадность сожрала его мозг. Ты понимаешь, что это ненормально?
— Я… я не знаю, что делать, Кать. Мне так стыдно.
— Стыдно? — взвилась она. — Стыдно должно быть ему. Он тебя уничтожает, топчет ногами на глазах у всех. Ты должна уходить от него прямо сейчас. Собирай вещи и приезжай ко мне. У меня поживёшь, сколько нужно. Потом что-нибудь придумаем.
Её слова были как ушат холодной воды. Уйти? Вот так просто? Бросить всё? Сбежать? Я представила эту картину. Я с сумкой в руках стою у неё на пороге, заплаканная, жалкая, раздавленная.
— Нет.
— Нет, Кать, — ответила я твёрдо, утирая слёзы тыльной стороной ладони.
— Что значит нет? Ты будешь это терпеть? Дальше будет только хуже. Сегодня он заставляет тебя платить за окорочки, а завтра что, будет высчитывать, сколько ты потратила туалетной бумаги?
— Я не буду это терпеть, но я и не сбегу, как побитая собака. Я сделаю по-другому.
— Как? — в её голосе слышалось недоумение.
— Он хочет раздельный бюджет? Он его получит. Он хочет финансовой независимости? Отлично. Я стану финансово независимой. Настолько, что ему и не снилось.
Я сама удивилась тому, как уверенно и холодно прозвучал мой голос. Слёзы высохли, на их место пришла звенящая, ясная ярость. Она не сжигала, а концентрировала, делала мысли острыми, как лезвие.
— Алин, что ты задумала?
— Пока не знаю точно, но я не пропаду.
Мы поговорили ещё немного, и я пообещала держать её в курсе.
Повесив трубку, я открыла свой старый ноутбук. Пальцы сами забегали по клавиатуре. Я работала редактором в небольшом издательстве, зарплата была скромной, но стабильной. Но я знала, что могу больше. Я всегда могла, просто раньше в этом не было нужды. Я зашла на сайты для фрилансеров, на которых не была уже лет шесть. Обновила портфолио, нашла несколько бирж для копирайтеров и редакторов. Везде были нужны люди, готовые работать вечерами, по ночам, в выходные. Люди, которым очень нужны деньги.
Я отправила с десяток откликов на разные проекты: редактура дипломной работы, написание статей для коммерческого блога, корректура объёмного романа. Когда через час на почту пришло первое письмо с тестовым заданием, моё сердце забилось чаще. Это был шанс. Шанс не просто выжить, а победить в этой унизительной войне, которую объявил мне мой собственный муж. Это был мой тайный план побега. Побега не из квартиры, а из зависимости.
Началась моя двойная жизнь. Днём я была редактором Алиной Тихоновой, получающей скромный оклад. А по ночам, когда Денис засыпал перед телевизором или уходил играть в приставку, я превращалась в невидимку, зарабатывающую деньги в интернете. Я бралась за всё. Вычитывала студенческие работы, писала безликие тексты про пластиковые окна, редактировала меню для ресторанов. Спала я по 4–5 часов. Кофе стал моим лучшим другом. Но усталости я почти не чувствовала. Меня подпитывал адреналин и растущая цифра на моей личной банковской карте, о которой Денис, конечно, не знал. Каждую заработанную гривну был маленьким кирпичиком в стене, которую я возводила между собой и им.
Однажды вечером я чуть не попалась. Я так увлеклась вычиткой срочной статьи, что не услышала, как он вернулся с корпоратива раньше обычного. Дверь в комнату открылась, и он заглянул внутрь. Я едва успела свернуть рабочий документ.
— Не спишь? — его язык слегка заплетался….
Обсуждение закрыто.