вы сумасшедшие! — выдохнула Анна, пытаясь унять дрожь в руках. — Они же могли нас убить!
— Могли, — спокойно согласился Илья, глядя на меняющиеся цифры этажей на электронном табло. — Но не убили. Доктор, снимите халат и распустите волосы. Внизу охранник, нам нельзя привлекать внимание, мы просто спешащие посетители.
Анна послушно стянула медицинскую униформу, скомкав ее в плотный шар. Вытащила шпильки из строгих каштановых волос, позволив им свободно рассыпаться по плечам. Когда двери открылись на первом этаже, они вышли в холл уверенным быстрым шагом. Охранник увлеченно разгадывал кроссворд и даже не поднял головы.
Только оказавшись в спасительном тепле желтой «Волги», когда Илья вдавил педаль газа и машина затерялась в плотном потоке проспекта, Анна позволила себе расслабиться. Напряжение покинуло тело, оставив после себя ватную усталость в мышцах.
— Мы ничего не нашли, — с горечью произнесла она, глядя на свои опустевшие руки. Чемоданчик с кардиографом остался в кабинете Романова. — Мы рисковали жизнью впустую.
Илья переключил передачу, умело лавируя между неповоротливыми троллейбусами. Густой снег залеплял лобовое стекло, но дворники ритмично смахивали белую кашу, расчищая обзор.
— Вы ошибаетесь, Анна, — голос таксиста прозвучал низко и торжествующе. — Я не просто так встал у стола. Под факсовым отчетом лежал документ. Клиника Святого Галла, Женева. Перевод на имя Альберта Штерна.
Анна резко повернулась к нему. Имя прозвучало чужеродно, выбиваясь из привычной картины мира.
— Штерн? Но Миронов… Борис Миронов. Почему счет открыт на совершенно другого человека? Кто такой этот Альберт?
— Илья задумчиво потер шрам на левой щеке. — В девяностых годах, когда я еще работал на пультах экстренной связи, у нас в городе прогремела история. Крупный бизнесмен, меценат, владелец заводов бежал за границу от бандитских разборок. Фамилия его была Штерн. Говорили, что он уехал один, потому что его жена погибла в аварии. А вот про ребенка ходили разные слухи. Кто-то говорил, что мальчик погиб вместе с матерью, кто-то — что отец был вынужден спрятать его в местном детском доме, чтобы замести следы.
В голове Анны разрозненные куски головоломки начали сходиться в единую, пугающе четкую картину.
— Борис Миронов. Детдомовский, — медленно проговорила она, поражаясь собственной догадке. — Я читала его карту при поступлении. Он всегда подчеркивал, что всего добился сам, с самых низов. А его пожилая мать, Клавдия Ивановна… она была приемной. Женщина взяла мальчика из приюта, вырастила, дала ему свою фамилию. Но кровным отцом Миронова был этот самый беглый миллионер из Женевы…
