Резинка действительно ослабла. Не так, как бывает от времени. Словно её снимали и надевали заново. Спешно.
Он открыл папку.
Листы лежали не так, как он складывал. Договор — сверху. Фото — сдвинуто. Чёрная папка исчезла.
Без чёрной папки всё снова становилось словами. Его словами против их бумаг.
Он не поднял головы сразу.
Положил ладонь на стол, чтобы листы не разъехались.
— Минуту, — сказал он.
Судья смотрела на него.
— У вас есть материалы?
— Были.
Секретарь перестала писать.
Женщина из службы по делам детей чуть наклонилась вперёд.
Юрист «Гранит-Инвест» стоял у стола, не садясь. Руки за спиной. Глаза на папке.
Александр закрыл её.
Резинка щёлкнула.
Во дворе дома стояли уже четверо.
Участковый в форме. Следователь в гражданском. Представитель опеки. Александр.
У крыльца курил юрист «Гранит-Инвест». Следователь коротко взглянул на него и сказал:
— Вы остаётесь за порогом.
Юрист открыл было рот, но следователь уже шагнул в дом.
Александр открыл калитку.
Орех стукнул веткой о крышу.
— Осторожно, — сказал он. — Доска проваливается.
Они прошли в дом.
В кухне было так же холодно. На столе — пусто. Только нож с засохшим пятном на лезвии.
Участковый огляделся.
— Осматриваем по порядку.
Представитель опеки прошла к раковине. Потрогала кран. Пусто.
Следователь остался у двери.
Александр подошёл к столу.
— Здесь лежала папка.
— Какая? — спросил следователь.
— Синяя. Документы.
— Сейчас её нет?
— Она у меня.
Он показал.
— Внутри была вторая.
Следователь кивнул.
— Покажите место…
