До официального собрания оставалось несколько дней, и племянники предприняли еще одну попытку сломать их союз. Валерия значилась одним из главных благотворителей большого фонда и не могла отказаться от ежегодного приема. В зале собрались руководители компаний, общественные деятели и журналисты. Мягкая музыка, безупречная сервировка и спокойные улыбки создавали иллюзию безопасного вечера, но Максим с первых минут чувствовал чужие взгляды.
Он находился рядом с креслом Валерии и помогал ей передвигаться между гостями. Хозяйка играла роль особенно убедительно: говорила тише обычного, иногда будто теряла нить разговора, позволяла правой руке сильнее дрожать. Тарас появился неожиданно и сразу обратился к группе партнеров громче, чем требовала беседа. Он предложил им познакомиться с удивительной историей молодого приезжего, который сумел очень удачно устроить собственную судьбу.
Богдан подхватил насмешку: не каждый день бедный парень женится на богатой пожилой женщине в инвалидном кресле. Улыбки гостей погасли, кто-то отвернулся, но племянники не остановились. Тарас упомянул долги семьи Максима, больную мать и угрозу потерять жилье. Личные обстоятельства, которыми молодой человек делился только с близкими, были выставлены перед незнакомцами как доказательство корысти.
Каждая подробность была точной, и именно поэтому причиняла боль. Максим заметил знакомого партнера, который еще недавно уважительно жал ему руку, а теперь опустил глаза. Несколько журналистов повернулись в их сторону, телефоны поднялись над столами. Племянникам не требовалось доказывать обвинение — достаточно было посеять сомнение и позволить гостям самостоятельно достроить историю о расчетливом молодом муже.
Валерия сидела неподвижно, только пальцы крепче охватили подлокотник. Максим знал: она намеренно не защищает его, потому что слабая растерянная женщина не должна руководить спором. И все же несколько мгновений молчание казалось одиночеством. Ему пришлось напомнить себе, что они заранее готовились именно к такому удару.
Кровь ударила Максиму в лицо, однако он остался неподвижным. Спокойно спросил, закончил ли Тарас, а когда тот назвал сказанное фактами, напомнил: факт подтверждается документом, все остальное остается слухом. Тогда Богдан потребовал публично ответить, по любви ли заключен этот брак.
Валерия не вмешивалась. Максим понял, что любой резкий ответ будет использован против нее. Он выдержал паузу и сказал, что женился честно. Мотивы двух совершеннолетних людей не являются предметом обсуждения посторонних, тем более тех, кто заинтересован в их разводе. Его голос звучал ровно, но по залу уже расходился шепот. Несколько партнеров Валерии начали переглядываться, и удар достиг цели.
В машине Максим крепко держал руль. Ему казалось, что племянники хотели унизить именно его. Валерия объяснила: личное оскорбление было лишь инструментом. Они стремились показать окружающим, будто пожилая хозяйка стала жертвой молодого расчетливого мужа, а значит, ее решения сомнительны. Уже к вечеру несколько инвесторов запросили дополнительные подтверждения устойчивости управления.
Телефон Валерии начал звонить еще по дороге. Одни партнеры осторожно выражали поддержку, другие просили перенести сделки до прояснения обстоятельств. Журналисты направляли вопросы о брачном договоре и состоянии здоровья. Никто не обвинял ее прямо; гораздо опаснее были вежливые сомнения. Именно такой эффект и рассчитывали получить племянники: заставить бизнес замедлиться без единого официального решения.
Максим впервые увидел, как репутационный удар превращается в реальные цифры. Несколько фраз, сказанных среди бокалов и музыки, могли остановить переговоры, изменить условия кредитования и заставить сотрудников опасаться будущего. Валерия сохраняла спокойствие, но все время просматривала сообщения. Она позволила противникам ранить себя публично ради последнего доказательства, и цена этого хода оказалась выше, чем Максим представлял.
В кабинете Соломия сообщила, что кризис начинает распространяться. Максим назвал прием почти победой противников. Валерия спросила, чувствует ли он унижение. Услышав честное «да», она сказала, что боль подтверждает: человек жив, но позволять ей принимать решения нельзя. На следующий день часть активов следовало публично закрепить за независимым фондом, чтобы показать партнерам: управление не нарушено.
Поздно ночью Максим позвонил Дарине. Сначала спросил, все ли спокойно. Сестра помедлила и рассказала, что в поселке появился неизвестный мужчина. Он расспрашивал соседей о Максиме и представлялся человеком из банка. Ничего открыто опасного не произошло, но незнакомец явно искал сведения о семье.
Максим велел никому не открывать и сразу сообщать о любом новом визите. Завершив разговор, он долго смотрел на темную воду. Оскорбления в зале можно было выдержать, деловые слухи — опровергнуть документами. Но присутствие чужого человека возле дома делало опасность физически близкой. Максим больше не мог убеждать себя, что участвует только в чужом споре за огромные активы. Игра пересекла море, добралась до родной калитки и коснулась тех, кого он уехал спасать…
