Оксана ещё несколько минут стояла в тишине, прислушиваясь к удаляющимся голосам за дверью. Ей не хотелось ни звонить знакомым, ни пересказывать случившееся, ни торжествовать. Главным было другое: впервые за долгое время ей не требовалось угадывать, какой новый повод для недовольства найдёт муж. Она собрала со стола копии, закрыла папку и оставила на месте только нелепый расчёт гостей. Бумага с ценой за розетку уже не злила её. Теперь она выглядела как случайно оставленная программка провалившегося спектакля.
На следующий день Оксана подала заявление о разводе и подготовила требование о возврате части общих средств. Нанятый ею юрист изучил выписки, квитанции и хронологию переводов и признал доказательства серьёзными. Он сразу отделил домашнюю арифметику, которой Оксана отвечала на абсурдные требования гостей, от реального предмета спора — денег, выведенных из семейного бюджета.
Тарас на заседание не пришёл, прислав справку о тяжёлом эмоциональном состоянии. Лидия Петровна попыталась возмущаться в коридоре, обвиняя Оксану в бессердечии, но после предупреждения сотрудников суда быстро понизила голос.
Судья изучила банковские документы, уточнила происхождение средств и обстоятельства переводов. Решение оказалось в пользу Оксаны: половина из перечисленных шестисот тысяч подлежала возврату. Все фантазии о плате за «лучшие годы», духовном участии и испорченной карьере остались в мятой папке сбежавшего представителя.
Для Оксаны было важно услышать не только итоговую сумму. Суд отделил эмоции бывших родственников от подтверждённых операций и тем самым вернул спору реальный смысл. Никто не оценивал любовь, заботу или прожитые вместе годы по выдуманному тарифу. Рассматривались лишь деньги, которыми распорядились без её ведома. Именно этого она добивалась с того момента, когда увидела зелёные отметки на банковской выписке…
