Однако спецназовец легко перехватил чужую руку, вывернул её до хруста и приложил врага головой о железную дверь. Обыскав стонущего на земле бандита, он вытащил из его кармана портативную рацию.
«Передай своему боссу важную новость», — ледяным тоном произнес победитель в открытый эфир. «Мёртвые иногда возвращаются домой, и они крайне недовольны тем, во что вы превратили их жизнь». Он с силой раздавил рацию тяжелым армейским ботинком и скрылся в ночной темноте.
Теперь путь в рабочее общежитие был для него навсегда закрыт. Настало время срочно пробираться в столицу с добытыми документами. Но перед отъездом ему было жизненно необходимо своими глазами увидеть жену в спецотделении.
Эта закрытая клиника в отдаленном пригороде давно перестала быть лечебным заведением. Она превратилась в настоящий могильник для живых людей, обнесенный двойным забором с колючей проволокой. Фактически это была частная незаконная тюрьма на балансе местной мафии.
Идти на открытый штурм укрепленных ворот было бы чистым самоубийством. Поэтому тайный гость предварительно изучил график работы местного персонала. Каждую полночь дежурный санитар выходил на задний двор, чтобы выкурить сигарету возле мусорных баков.
Ровно в четверть первого он открывал техническую калитку для удобного вывоза пищевых отходов. Это было то самое узкое временное окно длиною ровно в тридцать секунд. Разведчик неподвижно лежал в густой тени старого дерева, полностью сливаясь с окружающим мраком.
Его натренированное сердце билось ровно и без малейших сбоев. Вдалеке раздался тихий щелчок зажигалки и загорелся тусклый огонёк сигареты санитара. Затем последовал противный скрип ржавых петель открываемой железной двери.
Человек в черном скользнул вперёд, двигаясь плавно и бесшумно, словно ночная тень. Он не стал вырубать охранника, а просто проскользнул мимо, когда тот отвернулся сплюнуть на землю. Короткий перекат — и незваный визитер оказался внутри больничного прачечного блока.
Помещение встретило его тошнотворным запахом кислого белья и едких медицинских химикатов. Он уверенно продвигался по служебным коридорам, сверяясь с планом, сфотографированным в кабинете главврача. Вскоре показался нужный спецблок, где содержались самые неудобные пациенты.
Пост дежурной медсестры удалось миновать без малейших проблем. Уставшая женщина крепко спала, уронив тяжелую голову прямо на раскрытый журнал регистрации. Ночной гость прошел мимо нее, едва касаясь старого линолеума мягкими подошвами ботинок.
Дверь в изолированный блок оказалась массивной, с крошечным смотровым окошком. В длинном коридоре горели тусклые синие лампы, а в воздухе стоял тяжелый медикаментозный туман. В этом страшном месте никто не кричал, пациенты лишь тихо хрипели в наркотическом забытьи.
Палату номер четыре он нашел в самом конце этого мрачного лабиринта. Сложный замок поддался под опытной рукой с отмычкой всего за пять секунд. Мужчина тихо шагнул внутрь и плотно прикрыл за собой тяжелую створку.
Лена неподвижно сидела на узкой кровати, прислонившись худой спиной к обшарпанной стене. На ней была надета безразмерная серая рубаха, а некогда густые волосы были грубо острижены. Она смотрела прямо перед собой стеклянным, совершенно безжизненным взглядом.
Зрачки женщины были неестественно расширены от огромных доз транквилизаторов. «Лена», – ласково прошептал муж, медленно опускаясь перед ней на колени. Однако она даже не вздрогнула и не повернула головы на знакомый голос.
«Тише», – испуганно пробормотала пленница своими пересохшими, потрескавшимися губами. «Сейчас снова придут злые врачи и будут спрашивать про моего Алёшу. А они сказали, что он навсегда остался лежать в горах».
Алексей осторожно взял её ледяные, пугающе исхудавшие руки в свои широкие ладони. Его била крупная нервная дрожь от вида того, что негодяи сделали с любимым человеком. Внутри поднималась такая колоссальная волна первобытной ярости, что он едва не завыл в голос….
