Лицо почти не изменилось. Но тело выдало её раньше слов: она замерла с той особой неподвижностью, какая бывает у человека, который всё понял ещё до начала разговора.
— Ты решил поиграть в сыщика? — спросила она. — В моих вещах копался?
— Сядь, Инна.
— Я не собираюсь участвовать в этом спектакле.
— Это не спектакль. Это разговор по фактам. Сядь.
Она села. Не как человек, которого застали на лжи, а как переговорщик, оценивающий позицию второй стороны.
Посмотрела на бумаги, глубоко вздохнула. Ни слёз. Ни истерики. Ни растерянности.
И это спокойствие ударило Николая сильнее любого крика.
— Всё не так, как ты себе нарисовал, — начала Инна.
— Лера вернулась домой с инструкцией, как ей обращаться с собственным отцом. Она знает про «правила для взрослых», про секреты, про мужчину, к которому должна привыкнуть. Я видел, как ты заходишь в тот дом. Давай без «всё не так». Это уже даже не попытка оправдаться, а неуважение к моему разуму.
Инна провела пальцем по краю фотографии, где она сидела на чужом крыльце рядом с Беляевым. Долго молчала. Потом подняла глаза.
— Тебя почти не было в нашей жизни, Николай. Да, ты работал, приносил деньги, обеспечивал нас. Молодец. Но я годами жила будто в красивой коробке, где нечем дышать. Я просто хотела сделать переход для Леры мягким.
— Мягким? — переспросил Николай. — Заставить семилетнего ребёнка хранить взрослую тайну — это мягко? Сделать её участницей вашей лжи — это теперь забота?
В этот момент на кухню вошла Тамара Степановна.
Конечно, она не могла не появиться. Слишком долго помогала строить эту историю, чтобы остаться в стороне, когда всё начало рушиться.
Николай заметил, что тёща успела переодеться в приличную кофту и надеть серьги. Будто пришла не на семейный разговор, а на заседание важной комиссии.
— Так, — сказала она, усаживаясь на третий стул. — Давайте без сцен. Мы взрослые люди и можем обсудить всё спокойно, разумно и конструктивно.
Николай поднял фотографию кукольной расстановки, посмотрел на неё и снова положил на стол.
— Тамара Степановна, объясните мне как специалист по «правилам для взрослых»: в каком именно месте вашей методики написано, что ради удобства взрослых можно ломать ребёнку доверие?
— Не надо драматизировать. Дети ко всему привыкают.
— Да, — кивнул Николай. — Формулировка знакомая. Вы даже текст не меняете. Вы защищали не внучку. Вы защищали личную жизнь своей дочери. И вас не остановило даже то, что ценой стало спокойствие ребёнка.
Инна резко встала…
