Этот вопрос повис над Дубаем, как грозовая туча.
— Я пока не знаю, мам, — выдавил он.
Она мудро промолчала, переваривая его ответ.
— Знаешь, сынок… Главное, чтобы ты был там, где твое сердце чувствует покой. А мы тут справимся.
Он положил трубку и подошел к окну. Где его сердце? В заснеженном Заречном, среди покосившихся заборов и родного чернозема? Или здесь, в раскаленном мегаполисе, рядом с женщиной, вместе с которой он прошел через мясорубку интриг?
Вечером Амира сама инициировала этот сложный разговор. Они расположились на террасе, наслаждаясь прохладным бризом.
— Ты пакуешь чемоданы мысленно? — спокойно спросила она, не глядя на него.
Он не удивился ее проницательности.
— Думаю об этом.
— И к какому выводу пришел?
Максим повернулся к ней.
— Когда я садился в самолет до Дубая, у меня в голове была только одна цель: заработать бабок, выкупить дом и вернуться к своей жизни.
— Ты блестяще справился с этой задачей, — кивнула она.
— Да. Но проблема в том, что та моя прошлая жизнь… она закончилась. Все изменилось.
Амира молчала, давая ему выговориться.
— Я совершенно не планировал, что проникнусь к вам таким… — он запнулся, подыскивая точную формулировку.
— Настолько сильным уважением? — с мягкой иронией подсказала она.
— Да. И не только им.
Амира опустила взгляд на свои сцепленные руки.
— Максим, давай смотреть правде в глаза. Мне семьдесят лет. Я давно лишена романтических иллюзий. Я прожила долгую, жестокую жизнь и совершенно не нуждаюсь в том, чтобы молодой мужчина приносил себя мне в жертву из чувства долга.
— Вы ошибаетесь. Это не жертва, — твердо возразил он.
Она подняла на него свои глубокие, проницательные глаза.
— А что же тогда?
Он подошел к ней вплотную.
— Помните, в самом начале вы спросили, боюсь ли я к вам привязаться? Я тогда ушел от ответа. Сейчас отвечу прямо. — Он выдержал паузу, глядя в ее темные глаза. — Я уже привязался к вам. Намертво.
Слова прозвучали глухо, но тяжело, как свинцовые пули. Амира долго, не отрываясь, смотрела на него.
— Это совсем не похоже на истории о любви из женских романов, Максим.
— Жизнь вообще мало похожа на романы, — усмехнулся он. — И это не должна быть книжная любовь. Это мой осознанный выбор.
Ветер с залива нежно растрепал ее седые волосы.
— Ты же понимаешь, что сказочного финала «и жили они долго и счастливо» у нас не будет? — с грустью спросила она.
— Я вырос в Заречном. Там сказок не читали, там пахали с утра до ночи, — ответил он.
Амира вдруг тихо, искренне рассмеялась.
— Ты поистине невероятный мужчина, Максим Воронцов.
Он склонился к ней.
— Я никуда не уеду. Я остаюсь здесь.
— Ради огромной доли в наследстве? — с хитрым прищуром уточнила она.
— Нет.
— Из-за благородной жалости ко мне?
