— Для баланса в бухгалтерии.
Она проверяла отчёты и ворчала, что в документах снова кто-то перепутал цифры. Он смеялся негромко, она делала вид, что сердится. Иногда они молчали, и это молчание тоже было удобным: без необходимости заполнять его словами, без страха, что тишина означает равнодушие.
Между ними не было романа. Не было красивых признаний, ревности, тайных взглядов. Просто две взрослые, уставшие жизни, которые в какой-то момент перестали медленно доживать и попробовали начать заново. Они не спасали друг друга полностью — так не бывает. У каждого оставались свои счета, свои больницы, свои ночные страхи. Но рядом с другим становилось чуть легче нести своё.
Однажды Виктор задержался у её стола дольше обычного. Рабочий день уже закончился, в коридоре стихали голоса, за окнами темнело. Марина закрывала папку с отчётами, когда заметила, что он стоит рядом и крутит в руках пустую кружку.
— Марин, — сказал он, глядя в кружку, — хочешь знать, почему я тогда не взял с тебя деньги?
Она подняла глаза.
— Из жалости?
— Нет.
Он поставил кружку на край стола и усмехнулся, но улыбка вышла невесёлой.
— За час до тебя у меня ехала другая женщина. Молодая, ухоженная, в дорогой одежде. Плакала так, будто жизнь кончилась. Оказалось, человек, с которым она встречалась, не поздравил её с днём рождения. Десять минут дороги — и она отдала мне крупную сумму, даже не посмотрев. А я потом подумал: я ведь беру деньги не просто за маршрут. Иногда я беру их за возможность решить, кому сегодня помочь.
— А я? — спросила она наконец.
Виктор посмотрел на неё прямо.
— А ты ничего не изображала. Не просила скидку, не давила на жалость. Просто плакала по-настоящему. Такие слёзы нельзя выставлять по счётчику.
Он поднялся и вышел из кабинета…
