Максим и Алена развелись через месяц. Тихо, без скандала. Алене было не до скандалов: условный срок, обязательство являться к инспектору, запрет на выезд. Она собрала вещи и уехала к матери в другой город. Максим остался. Без квартиры. Моя вернулась ко мне, а снимать у него не было денег, потому что иск висел на нем камнем. Без жены. Без отца. Я не следил за его жизнью. Не спрашивал у Светланы. Не искал в соцсетях. Он сделал выбор. Я — свой.
Квартиру я приводил в порядок неделю. Содрал обои, которые наклеила Алена. Вернул мебель на прежние места. Выбросил все чужое. Вымыл полы. И только после этого достал тетрадь. Она была потрепанная, с загнутыми углами, с пятном от тюремного чая на обложке. Семьсот тридцать зачеркнутых дней. Десятки страниц с именами, датами, стрелками, схемами. Каждый вечер в камере я открывал ее и добавлял строчку. Иногда — целую страницу. Иногда — одно слово. Я открыл последнюю страницу. Там была дата. День освобождения. И рядом, моим почерком, одно слово. «Сделано». Я закрыл тетрадь. Положил на полку в коридоре между старыми папками с аудиторскими отчетами. Она встала туда ровно, как будто всегда там стояла. Как будто два года — не тюремный срок, а просто долгая командировка.
Практику я возобновил через два месяца. Снял маленький офис, одна комната, стол, компьютер, шкаф для документов. Дал объявление в местную газету и на несколько сайтов. Первую неделю — тишина. Вторую — один звонок, но человек передумал. А на третью неделю позвонил мужчина с усталым голосом.
— Мне вас рекомендовал Григорий Петрович. Сказал, что вы лучший аудитор, которого он знает.
Я улыбнулся. Григорий вышел на полгода раньше меня. Мы встретились один раз в кафе у автовокзала. Он выглядел неплохо, подстригся, надел нормальный костюм, устроился консультантом в юридическую фирму. Восстанавливал репутацию по кирпичику. Я помог ему с финансовой частью одного дела, бесплатно, разумеется. Он помог мне выжить два года. Такие долги не измеряются деньгами.
— Приходите, — сказал я клиенту. — Обсудим.
Он пришел, и мы обсудили. Обычный аудит. Небольшая фирма, налоговая отчетность, ничего сложного. Но для меня это было возвращение. Мои руки снова делали то, для чего были созданы. Считали, проверяли, находили ошибки, сводили баланс. Жизнь входила в колею. Медленно, со скрипом, как старый механизм, который долго стоял без дела и теперь разрабатывает суставы. Я просыпался в своей квартире, варил кофе, садился за стол. Тетрадь стояла на полке за спиной. Я не оборачивался на нее. Не нужно было.
А потом в один обычный вечер зазвонил телефон. Я посмотрел на экран. Номер Максима. Я знал его наизусть. Два года в тюрьме я набирал его по памяти, когда получал разрешение на звонок. Два года он не брал трубку. Или бросал после первого слова. Телефон звонил. Экран светился в полутемной комнате. Я смотрел на него и думал, что он скажет. «Прости» уже говорил. Я не знал. Знал. «Давай начнем сначала». Нечего начинать.
Телефон звонил. Я не взял трубку. Экран погас. В комнате снова стало тихо. Я повернулся к столу. Открыл папку с документами нового клиента. За спиной на полке стояла тетрадь в клетку. Закрытая. Дело сделано. Баланс сведен.
