— После того вечера с Дмитрием я уехала. Изменила жизнь, сменила фамилию. Работаю в библиотеке, пишу рецензии. Никого не подпускаю близко. Боюсь боли.
Артем кивнул:
— Я понимаю. Моя жизнь — бизнес, сделки. Но после аварии я изменился. Искал смысл. Нашел Надю, думал, любовь. Но теперь… сомневаюсь.
В зале тем временем кипели страсти. Надя рыдала в объятиях Ирины.
— Мама, он ушел с ней. Это конец.
Ирина гладила ее по волосам:
— Успокойся. Мы все исправим. Лиза — никто. Ты — звезда.
Но гости уже расходились, шепча: «Какая драма. Жених в шоке». Михаил подошел к жене.
— Ирина, хватит этих слов, — произнес он твердо. — Лиза — моя дочь, моя плоть и кровь. Я молчал слишком долго, позволял всему этому происходить, но пора исправить ошибки прошлого.
Ирина фыркнула:
— Теперь? После всего? Поздно же ты спохватился, муженек.
— Да. Теперь. Лучше поздно, чем никогда.
На террасе Артем и Лиза продолжали говорить. О жизни, о боли, о случайностях.
— Вы не дурнушка, — сказал он. — Вы — героиня. Моя героиня. Ведь спасти жизнь хоть одного человека — все равно что спасти целый мир, как сказано в древней мудрости.
Лиза улыбнулась, впервые искренне:
— А вы — не просто жених сестры. Вы — человек, которого я спасла. И, кажется, спасу снова.
Когда они вернулись, зал почти опустел. Надя сидела одна, с размазанной тушью.
— Артем! Прости!
Он вздохнул:
— Надя, нам нужно поговорить. Серьезно.
Зал Соснового Бора тем временем совсем опустел. Гости, почуяв скандал, разошлись по номерам или уехали, оставив после себя недопитые бокалы и смятые салфетки. Надя сидела за главным столом, уставившись в пустоту, ее белое платье теперь казалось нелепым в полумраке. Ирина стояла рядом, нервно теребя жемчуг на шее. Михаил, отец, наконец-то выпрямился, его плечи расправились после многих лет покорности.
— Надя, — повторил Артем, подходя ближе. — Нам нужно поговорить. Наедине.
Она вскочила:
