— Рассказывал. Говорил, что у него «Победа» есть, старая. Хотел продать. Говорил, что внукам деньги оставит.
— Он говорил, что хочет разделить деньги между обоими внуками?
— Ну да, между внуками, обоими.
Адвокат Виктора довольно кивнула. Адвокат Алексея встал.
— Скажите, когда именно Петр Михайлович говорил вам об этом?
Свидетель замялся.
— Ну, давно это было. Лет 10 назад, может.
— 10 лет назад. А вы общались с Петром Михайловичем в последние годы его жизни?
— Нет, мы разошлись. Я переехал в другой район.
— То есть вы не знаете, изменились ли его намерения за эти 10 лет?
— Ну… не знаю.
— Спасибо, вопросов больше нет.
Следующими свидетелями были еще двое мужчин, примерно такого же возраста. Их показания были похожими. Дед когда-то упоминал о машине и желании продать ее. Но все эти разговоры происходили много лет назад, и никто не общался с дедом в последние годы жизни. Адвокат Алексея методично разбивал их показания, указывая на давность событий и отсутствие актуальной информации.
Потом настала очередь защиты.
— Ваша честь, мы вызываем свидетеля Веру Ивановну Комарову, соседку покойного.
Вера Ивановна вошла в зал, немного нервничая. Села на место свидетеля.
— Вы знали Петра Михайловича Громова?
— Конечно, знала. Тридцать лет по соседству прожили.
— Он рассказывал вам о своей машине?
— Да, рассказывал. Очень ее любил. Берег как зеницу ока.
— Он говорил, что собирается ее продать?
— Никогда. Он говорил, что оставит ее Лёше. Алексею, то есть. Года три назад, перед тем как в больницу лег, мне так и сказал: «Лёше достанется машина. Он поймет, что это такое».
— Вы точно помните эти слова?
— Как сейчас помню. Я еще спросила: почему не Виктору, старшему внуку? А Петр Михайлович ответил: «Витя деньги любит, а Лёша душу понимает».
В зале повисла тишина. Виктор побледнел. Его адвокат быстро что-то записывала. Судья посмотрела на адвоката истца.
— Вопросы к свидетелю?
Адвокат Виктора встала.
— Скажите, Вера Ивановна, вы дружили с семьей Громовых?
— Дружила, да.
— С кем именно? С Петром Михайловичем или с его внуком Алексеем?
— С женой Петра Михайловича дружила, царство ей небесное. А Петра Михайловича уважала, хороший человек был.
— А с Алексеем вы общаетесь?
— Изредка. Он иногда приезжал к деду, здоровался со мной.
— То есть у вас хорошие отношения с ответчиком?
— Ну, нормальные отношения.
— Может ли быть так, что вы даете показания в его пользу из симпатии?
Вера Ивановна вспыхнула.
— Я говорю правду. То, что слышала от Петра Михайловича. Мне нет смысла врать.
— Спасибо. Вопросов больше нет. — Адвокат села.
Судья посмотрела на обе стороны.
— Есть ли еще свидетели или доказательства?
Адвокат Алексея встал.
— Ваша честь, мы хотели бы представить дополнительные доказательства. Это записи из дневников Петра Михайловича Громова, где он описывает работы по уходу за автомобилем и неоднократно упоминает, что машина предназначается внуку Алексею.
Судья взяла дневники, пролистала. Здесь десятки записей за последние 20 лет. Везде упоминается: «Для Леши», «Леша оценит», «Леша будет беречь». Она подняла глаза на Виктора. Это довольно убедительные доказательства воли завещателя.
Адвокат Виктора попыталась возразить.
— Ваша честь, записи в личном дневнике не имеют юридической силы…
— Имеют, — перебила судья. — Как доказательство намерений человека. В совокупности с письмом, свидетельскими показаниями и самим завещанием картина складывается однозначная. Петр Михайлович Громов сознательно и целенаправленно готовил автомобиль в качестве наследства для внука Алексея.
Она закрыла папку с делом.
— Суд удаляется на совещание.
Прошло 20 минут. Алексей сидел, сжимая подлокотники кресла. Адвокат рядом что-то писал в блокноте, спокойный, уверенный. Виктор нервно ходил по коридору, разговаривал по телефону.
Наконец судья вернулась. Все встали.
— Прошу садиться.
Она надела очки, открыла документ, начала читать.
— Рассмотрев материалы дела, заслушав показания свидетелей, изучив представленные доказательства, суд пришел к следующему выводу. — Алексей затаил дыхание. — Завещание Петра Михайловича Громова составлено в соответствии с законом, заверено нотариусом, подтверждено медицинской справкой о дееспособности завещателя. Наличие автомобиля в гараже не является основанием для пересмотра завещания, так как автомобиль является частью имущества, находящегося в гараже, и автоматически переходит вместе с ним.
Судья сделала паузу, посмотрела на Виктора.
— Представленные истцом свидетельские показания не опровергают волю завещателя, так как относятся к периоду, значительно предшествующему составлению завещания. В то же время показания свидетеля со стороны ответчика, а также письмо и записи в дневниках завещателя однозначно указывают на его намерение оставить автомобиль внуку Алексею Громову. — Она подняла взгляд. — В удовлетворении иска отказать. Решение суда окончательное, может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца. Заседание закрыто.
Стук молотка.
Алексей не сразу понял, что произошло. Потом до него дошло. Он выиграл. Машина остается у него. Он обернулся к адвокату. Тот улыбался.
— Поздравляю. Справедливость восторжествовала.
Алексей встал, протянул руку адвокату, пожал ее.
— Спасибо. Спасибо огромное.
Виктор сидел на своем месте, бледный, с каменным лицом. Его адвокат собирала документы, явно недовольная исходом. Алексей подошел к брату.
— Витя…
— Отвали, — процедил Виктор, не глядя на него. — Ты выиграл. Доволен?
Обсуждение закрыто.