Грабители? Готовятся? Высматривают, что можно украсть? Но ничего же не взяли, даже не пытались проникнуть внутрь. Калитка была закрыта на обычный крючок, замок цел и невредим. Следы вели только от калитки внутрь двора и обратно, значит, человек каким-то образом открыл ее, спокойно прошел, обошел дом, потом так же спокойно закрыл калитку и ушел не торопясь.
Чайник на плите пронзительно свистнул, и Елена вздрогнула всем телом от внезапного резкого звука. Выключила газ дрожащей рукой, но чай заваривать даже не подумала. Надо было срочно что-то делать, принимать решение. Позвонить в полицию? А что конкретно сказать? Что ночью кто-то непонятный ходил по двору, но ничего абсолютно не украл, не сломал, не разбил?
Она вспомнила про участкового, Григория Петровича Ларина. Знала его уже много лет, еще с тех пор, когда он совсем молодым парнем пришел работать на этот участок. Сейчас ему уже за 50, но он по-прежнему исправно работал, был известен как добросовестный, отзывчивый человек, к которому можно обратиться. К нему точно можно и нужно.
Елена быстро поднялась в спальню, оделась торопливо, натягивая на себя что попалось под руку: теплые домашние брюки, толстый шерстяной свитер, домашние тапки сменила на теплые зимние сапоги. Достала мобильный телефон, нашла в старых контактах номер участкового. Пальцы все еще противно дрожали, когда она набирала номер.
— Григорий Петрович? Это Елена Кравчук, с Садовой улицы, дом 17. Извините, пожалуйста, что так рано звоню, но у меня тут… Очень странная ситуация случилась.
— Доброе утро, Елена Алексеевна, — послышался знакомый, спокойный, слегка хрипловатый голос участкового. — Что у вас случилось?
— Ночью кто-то приходил к моему дому. Ходил по двору, оставил следы на снегу. Я была одна дома, муж в дальний рейс уехал, и я очень… Я сильно испугалась.
— Понятно. А ничего не пропало? Дверь не взламывали? Окна целые?
— Нет, все вроде целое и на месте. Но следы… Они прямо к окнам ведут со всех сторон, словно кто-то специально подглядывал внутрь или высматривал что-то конкретное.
Григорий Петрович на том конце провода задумчиво помолчал несколько секунд.
— Хорошо, я сейчас приеду, минут 20-30 максимум. Вы пока никуда из дома не выходите, следы ни в коем случае не затаптывайте. И все окна, двери тщательно проверьте, все ли надежно заперто.
— Спасибо большое, — Елена выдохнула с облегчением. — Буду ждать вас.
Она положила телефон на стол и тут же принялась проверять дом. Огляделась вокруг с новым, настороженным вниманием. Дом теперь казался чужим, враждебным, небезопасным. Каждый привычный скрип половиц, каждый шорох за окном заставлял нервно вздрагивать и оглядываться. Елена методично прошла по всем комнатам первого этажа, тщательно проверяя окна: все были плотно закрыты на щеколды, нигде не было даже малейших следов попытки взлома. Входная дверь заперта на два оборота ключа и на цепочку, совершенно точно так, как она и оставляла ее на ночь перед сном. Вроде все в полном порядке. Но это почему-то совсем не успокаивало, а наоборот, тревожило еще сильнее.
Она снова, словно притягиваемая магнитом, подошла к окну кухни, снова всматриваясь в следы. Теперь, при более ярком утреннем свете, они были видны еще отчетливее, еще более пугающе. Очень крупные, очень глубокие, расстояние между шагами довольно широкое; определенно мужчина, высокий, тяжелый, крупного телосложения. Шел не спеша, совершенно уверенно, спокойно. Точно знал, что делает и зачем пришел.
Двадцать минут тянулись мучительно, невыносимо долго, словно часы. Елена сидела на кухне, сжимая в дрожащих руках чашку с уже совершенно остывшим чаем, и буквально не могла отвести напряженный взгляд от окна. А вдруг этот неизвестный человек вернется прямо сейчас? Вдруг он где-то неподалеку наблюдает, выжидает подходящий момент, когда она выйдет или отвлечется?
Наконец в окно ударил яркий свет автомобильных фар. Елена вскочила со стула, выглянула в окно: узнаваемая служебная машина участкового. Григорий Петрович вышел из машины, высокий грузный мужчина лет 50 с небольшим, в форменной теплой куртке, в меховой ушанке. Елена буквально выбежала к двери, распахнула ее, еще не дождавшись звонка.
— Григорий Петрович, огромное спасибо, что так быстро приехали, — она посторонилась, пропуская его в дом.
— Да что вы, Елена Алексеевна, это же моя прямая работа, — он степенно стряхнул налипший снег с тяжелых ботинок, прошел следом за ней на кухню. Опытный взгляд его сразу же зацепился за окно, за вид на двор. — Покажите мне, где именно следы остались.
Они вышли вместе на холодное крыльцо. Морозный колючий воздух больно обжег разгоряченное лицо и легкие. Григорий Петрович не спеша, основательно спустился по скрипучим деревянным ступенькам, внимательно осматривая заснеженный двор. Подошел вплотную к следам, осторожно присел на корточки, подолгу разглядывая каждый отпечаток.
— Ботинки 44-го, а может быть даже 45-го размера, — задумчиво пробормотал он себе под нос, явно прикидывая. — Подошва глубоко рифленая, похожа на рабочие ботинки или берцы. Идут от калитки…
Он медленно проследил внимательным взглядом всю цепочку следов от начала до конца.
— …Прямо к окнам гостиной, потом методично вдоль всей стены дома, к задней части. Потом обратно тем же путем к калитке. Очень странно.
— Кто это вообще мог быть? — Елена крепко обхватила себя руками, кутаясь в наспех накинутую на плечи старую куртку, дрожа не только от холода…
Обсуждение закрыто.