— Я не знал, верить или нет. Не проверял. Мне было все равно. Я видел только угрозу своей семье и хотел ее устранить. Может, она действительно болела. Может, придумала, чтобы вызвать жалость и получить деньги. Я не стал разбираться.
— Но если она болела… если ей правда нужна была помощь… — Даша осеклась. — Подожди. Она сказала, что умрет в течение года без операции. Но прошло три года, и она жива. Значит, либо она соврала о болезни, либо нашла деньги где-то еще, либо вылечилась другим способом. Или болезнь отступила сама. Или ее вообще не было.
Они замолчали. Даша пыталась сложить кусочки головоломки, но они не складывались. Слишком много противоречий. Слишком много вопросов.
— Я не пытаюсь оправдаться, — сказал отец тихо. — То, что я сделал — непростительно. Я должен был рассказать маме правду. Должен был дать ей выбор. Вместо этого я решил за нее. И теперь живу с этим каждый день. Но я хочу, чтобы ты была осторожна с Натальей. Она не та, кем кажется.
— А кто из вас тот, кем кажется? — Даша встала. Ноги не держали, но она заставила себя стоять прямо. — Ты врал мне и маме годами. Наталья говорит одно, ты — другое. Бабушка Зина тоже что-то скрывает. Я больше никому из вас не верю.
— Даша…
— Мне нужно побыть одной.
Она вышла из кухни, прошла по коридору, зашла в свою комнату и закрыла дверь. Привалилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Слезы текли по щекам — горячие, злые. Она плакала беззвучно, как научилась за эти два года. Только теперь плакала не по маме. По всему сразу. По утраченным иллюзиям. По семье, которая оказалась построена на лжи. По правде, которая ускользала, как вода сквозь пальцы.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от незнакомого номера. Даша вытерла глаза и посмотрела на экран.
«Даша, это Наталья. Прости, что пишу так поздно. Но мне нужно тебе кое-что рассказать. Кое-что важное. То, о чем я не могла сказать в кафе. Можешь приехать завтра? Пожалуйста. Это касается твоей мамы и твоего отца».
Она перечитала сообщение трижды. Твоего отца. Наталья знала об отце больше, чем сказала. Знала и молчала. Как и все вокруг.
Даша набрала ответ дрожащими пальцами: «Приеду в полдень. Но сначала ответьте на один вопрос. Вы говорили, что нашли информацию о маме полгода назад. Но мой отец утверждает, что вы приходили к нам три года назад. Кто из вас лжет?»
Отправила. Ждала. Прошла минута. Две. Пять. Ответа не было.
Даша выключила телефон, легла на кровать и уставилась в потолок. За окном темнело. Дождь стих, но небо оставалось серым, беспросветным. Кто-то из них лгал. Отец или Наталья. А может быть, оба. Завтра она узнает правду. Какой бы страшной она ни была.
Ночью ей приснилась мама. Они сидели на кухне — той, старой, из детства Даши, где были желтые занавески и смешные магнитики на холодильнике. Мама улыбалась и наливала чай в большую кружку с нарисованным котом.
«Ты знала?» — спросила Даша во сне. — «Знала, что у тебя есть сестра?»
Мама покачала головой.
«Нет, солнышко. Не знала. Но это не важно».
«Как это не важно?»
«Очень важно. Важно то, что ты знаешь сейчас. И то, что ты сделаешь с этим знанием».
«Я не понимаю. Мне все врут. Папа, Наталья, бабушка. Как мне узнать правду?»
Мама наклонилась к ней. И Даша почувствовала знакомый запах цветочных духов, который она так любила.
«Смотри не на слова», — прошептала мама. — «Смотри на поступки. Слова легко подделать. Поступки — нет».
Даша проснулась в слезах. За окном светало. Она посмотрела на часы: шесть утра. До встречи с Натальей еще шесть часов. Телефон лежал на тумбочке. Она включила его и увидела непрочитанное сообщение от Натальи. Пришло в три часа ночи.
«Приезжай. Я все объясню. Но только лично. Не по телефону. Это слишком важно».
Ни подтверждения, ни опровержения. Только обещание объяснить.
Даша встала, умылась, посмотрела на себя в зеркало. Бледное лицо, красные глаза, спутанные волосы. Она выглядела лет на десять старше своих четырнадцати. Из кухни доносился запах кофе. Отец не спал, наверное, всю ночь. Даша не хотела его видеть. Но путь в ванную лежал мимо кухни. Она прошла быстро, глядя прямо перед собой.
— Даша, — позвал он.
Она не остановилась.
— Даша, пожалуйста. Будь осторожна сегодня.
Она замерла у двери ванной. Обернулась. Отец стоял в дверях кухни, помятый, небритый, с чашкой кофе в руках. Он выглядел разбитым. Сломанным.
— Я написала ей вчера, — сказала Даша холодно. — Спросила про три года назад.
— Она не ответила на вопрос?
— Только написала: «Приезжай, все объясню».
Что-то мелькнуло в глазах отца. Облегчение? Страх? Она не могла понять.
— Значит, ей есть что скрывать, — сказал он.
— Или она хочет объяснить лично, а не по телефону. Как и ты вчера — сначала позвал поговорить, а потом выложил все разом. Это разные вещи.
— Правда? — Даша горько усмехнулась. — По-моему, одинаковые. Вы оба что-то скрываете. Вы оба врете. И вы оба хотите, чтобы я поверила именно вашей версии.
— Я хочу только одного — чтобы ты была в безопасности.
— Тогда почему я чувствую себя в опасности рядом с тобой?
Она зашла в ванную и закрыла дверь. Прислонилась к холодному кафелю и закрыла глаза. Через несколько часов она узнает правду. Или еще одну ложь. Но одно она знала точно: что бы ни случилось сегодня, ее жизнь уже никогда не будет прежней.
Квартира, которую снимала Наталья, находилась в старом пятиэтажном доме на окраине города. Даша добралась на автобусе за сорок минут, всю дорогу глядя в окно и прокручивая в голове возможные сценарии разговора. Что скажет Наталья? Признается во лжи? Обвинит отца? Расскажет что-то новое, что перевернет все с ног на голову?
Подъезд пах сыростью и кошками. Лифта не было, только узкая лестница с облупившимися перилами. Третий этаж, квартира номер 12. Даша остановилась перед дверью, собираясь с духом. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь подъезд. Она позвонила.
Шаги за дверью. Щелчок замка. И вот Наталья. Сегодня она выглядела иначе: без макияжа, в простой домашней одежде, с собранными в небрежный пучок волосами. Без той внешней собранности, которая была в кафе. Более уязвимая. Более настоящая.
— Ты пришла, — сказала она тихо. — Я боялась, что передумаешь.
— Я хочу правды. Только правды.
Наталья кивнула и посторонилась, пропуская девочку внутрь. Квартира была маленькой: однокомнатная, с крошечной кухней и совмещенным санузлом. Но чистая, уютная. На стенах фотографии в рамках, на подоконнике — горшки с цветами. На письменном столе — ноутбук и стопка бумаг. Жилье человека, который пытается обустроиться, пустить корни.
— Садись, — Наталья указала на диван. — Чай? Кофе?
— Ничего не нужно. Просто говорите.
Наталья села в кресло напротив. Некоторое время молчала, словно собираясь с мыслями. Потом заговорила — медленно, тщательно подбирая слова.
— Ты спросила меня вчера, кто лжет — я или твой отец. Я не ответила, потому что это не вопрос, на который можно ответить «да» или «нет».
— Правда? Она сложнее?
