Андрей опустил голову:
— Я сломал несколько ребер. Карина ударилась головой и потеряла сознание. Матвей остался там один, слыша, как она кричит, и видя… видя кровь.
Семен кивнул с пониманием:
— Он думал, что вы умрете.
— Вероятно, — сказала Карина надломленным голосом.
— А когда вы добрались до больницы, о чем Матвей спросил первым делом?
Андрей задумался на мгновение:
— Он спросил, умерли ли мы. А когда мы сказали ему, что нет, он сказал, что видел много плохого и что больше никогда не хочет видеть ничего плохого.
Семен снова кивнул.
— Значит, вот в чем дело. Он попросил не видеть больше плохого, а его разум понял это как «не видеть ничего».
Карина встала и подошла к окну.
— Это имеет для тебя смысл, Андрей? — спросила она, не оборачиваясь.
— Это имеет больше смысла, чем все, что говорили врачи.
— Семен, — Карина обернулась. — Если ты прав, как мы можем помочь Матвею понять, что теперь он в безопасности?
— Продолжая сеансы и прежде всего разговаривая с ним об аварии. Позволяя ему говорить о том, что он видел, не боясь, что вы расстроитесь.
— Но он никогда не хотел об этом говорить, — сказал Андрей.
— Потому что он хочет вас защитить, так же, как вы хотите защитить его.
Тем вечером Андрей решил попробовать кое-что, чего никогда раньше не делал. Он пошел в комнату Матвея перед сном и сел на его кровать.
— Матвей, можно поговорить с тобой кое о чем?
— Конечно, папа.
— Это об аварии, помнишь?
Матвей напрягся:
— Не люблю об этом говорить.
— Знаю, сынок, но может быть важно, чтобы мы об этом поговорили. Обещаю, что не расстроюсь, что бы ты мне ни сказал.
Матвей молчал долгое время.
— Папа, ты чуть не умер?
