Мы мчались по Одесской трассе прочь от столицы на максимальной скорости. Виктор Иванович нарушал скоростной режим ровно настолько, чтобы не злить патрули ДПС. Катя сидела на заднем сиденье, сжавшись в комок и укрывшись теплым пледом. Она упорно молчала, уставившись в одну точку невидящим взглядом. Девочка лишь изредка испуганно вздрагивала, когда мимо с оглушительным ревом проносились тяжелые фуры.
Я спросила полковника, куда именно мы сейчас так отчаянно мчимся. Его лицо оставалось предельно сосредоточенным, а крепкие руки уверенно держали руль. Он ответил, что в Ворзель ехать нельзя, так как там нас будут искать в первую очередь. Моя городская квартира тоже была крайне опасным местом для укрытия. Нам срочно нужна была надежная нора, о которой не знала даже верная Валя.
Полковник уверенно свернул на второстепенную дорогу, ведущую в сторону Житомирской области. Он рассказал, что у него есть старенький домик в глухом селе Захаровка. Это была настоящая глушь, где оставалось всего три жилых двора, а до райцентра было сорок километров. Сотовая связь там почти не работала, а интернет ловил только с верхушки высокой сосны. Для нас сейчас это было огромным плюсом, так как Кирилл со своими гаджетами там просто ослепнет.
Мы находились в пути почти пять долгих и утомительных часов. Пейзаж за окном постоянно менялся: богатые коттеджи сменились простенькими дачными поселками. Потом потянулись бесконечные поля, густые перелески и разбитый асфальт сельских дорог. Наконец мы добрались до нужной деревни с покосившимися от времени деревянными заборами. Дом в Захаровке оказался на удивление крепким пятистенком с недавно обновленной крышей.
Внутри пахло сухими целебными травами и старым, давно не топленным деревом. Виктор Иванович быстро и умело растопил печь, а Андрей натаскал сухих дров. Я вплотную занялась Катей, которая всё ещё находилась в состоянии глубокого шока. Помогла ей умыться ледяной водой из старенького умывальника, так как водопровода не было. Затем я заботливо усадила дочь на кровать с мягкой пуховой периной.
Она впервые посмотрела мне в глаза осмысленно и со страхом прошептала про мужа. Катя была уверена, что Кирилл со своими огромными связями найдет нас даже под землей. Я начала гладить её по спутанным волосам и твердо уверять в полной безопасности. Я объяснила, что в этой глуши нет никаких камер слежения и вездесущих людей Кирилла. Здесь даже дикие волки боятся ходить, поэтому мы можем спать совершенно спокойно.
Слезы покатились по её впалым щекам, когда она вспомнила про подписанные бумаги. Девочка плакала, называя себя предательницей, отдавшей мужу абсолютно всё имущество семьи. Я горячо убеждала её, что она стала жертвой жестоких и циничных манипуляций. Документы, подписанные под воздействием сильных препаратов, не имеют никакой юридической силы. Андрей обязательно найдет способ оспорить их в суде, главное — мы снова вместе.
Вечером Катя наконец-то забылась тревожным сном под действием успокоительного травяного чая. Виктор Иванович заварил его по своему особому, проверенному годами рецепту. Мы втроем собрались на кухне при тусклом свете старой керосиновой лампы. Электричество решили благоразумно не включать, чтобы не привлекать внимание редких соседей. Андрей поймал слабую сеть у окна и мрачно озвучил последние тревожные новости.
Кирилл поднял все свои связи и объявил полномасштабный план перехвата. По официальной версии мы совершили вооруженное похищение человека в составе группы лиц. Мое фото и подробная ориентировка на мой автомобиль уже находились во всех полицейских базах. Нас спасало только то, что мы передвигались на неприметной машине Виктора Ивановича. Но умный адвокат резонно опасался, что если на Валю сильно надавят, она может не выдержать допроса.
Я резко отрезала, что Валя — настоящий кремень и никогда нас не предаст. Андрей продолжал сомневаться, напоминая про вездесущие камеры наблюдения на скоростных трассах. Виктор Иванович усмехнулся и успокоил нас рассказом про левые номера. У него в гараже пылился запасной комплект от давно списанной старой «Волги». Камеры могли зафиксировать только машину-призрак, которую невозможно было отследить по базам.
Однако полковник признал, что долго бегать от правосудия у нас всё равно не получится. Нам нужно было срочно переходить в решительное юридическое наступление на зарвавшегося зятя. Андрей предложил утром ехать в областной центр, в Житомир, к своему сокурснику в прокуратуру. Этот человек мог официально зарегистрировать наше встречное заявление о преступлениях Кирилла. Как только дело попадет в национальную базу, местные продажные покровители уже не смогут его замять.
Та ночь прошла относительно спокойно, хотя я постоянно вскакивала от малейшего шороха. Я регулярно подходила к двери и проверяла надежность тяжелого металлического засова. Утром нас разбудил громкий, заливистый лай соседских сторожевых собак. Я осторожно выглянула в окно и увидела старенькую «Ниву» с пугающей надписью «Полиция». Внутри всё мгновенно оборвалось от жуткого предчувствия неминуемой беды.
Я тревожным шепотом позвала Виктора Ивановича и сообщила о прибытии полиции. Полковник мгновенно оказался у окна, оценивая сложившуюся оперативную обстановку. Он узнал местного участкового Степаныча и велел нам сидеть тихо, как мыши. Виктор быстро накинул куртку и уверенно вышел на крыльцо навстречу незваному гостю. Я прильнула к щели в деревянных ставнях, с замиранием сердца наблюдая за их разговором.
Грузный мужчина в тесной форме поздоровался с Виктором за руку, как со старым знакомым. Они о чем-то мирно беседовали, участковый показывал экран своего смартфона, а полковник качал головой. Затем Виктор достал из кармана какую-то бумажку и сунул Степанычу в нагрудный карман. Полицейский добродушно махнул рукой, сел в свою грязную «Ниву» и неспеша уехал. Виктор вернулся в дом, с облегчением вытирая холодный пот со своего широкого лба.
Он сообщил, что опасность миновала, так как участковый искал белую иномарку с киевскими номерами. Про старую машину полковника никто не спрашивал, ведь для местных он был своим человеком. Но кольцо поисков неумолимо сжималось, и Кирилл явно задействовал ресурсы на уровне целого региона. Зять искал не просто абстрактных похитителей, он целенаправленно и методично искал именно меня. Я запаниковала и предложила немедленно уезжать из этого опасного места.
Полковник категорически запретил двигаться с места, чтобы не попасться на трассе. Он велел Андрею звонить своему влиятельному другу в Житомир и просить прислать спецгруппу. Адвокат должен был сообщить о захвате заложников, коррупции и угрозе человеческой жизни. Андрей послушно полез на холодный чердак ловить нестабильную мобильную связь. Тот напряженный день тянулся для всех нас невероятно долго и мучительно.
Катя проснулась ближе к обеду, но была крайне вялой и пугающе апатичной. Синдром отмены успокоительных препаратов, которыми её щедро пичкал муж, давал о себе знать. Бедную девочку тошнило, руки сильно тряслись, а настроение скакало от истерики до полной прострации. Она сидела на старом стуле, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, и твердила о скором приезде мужа. Женская интуиция, обостренная первобытным страхом, работала точнее любых электронных радаров…
