— Коллизия. Ну… невидимая граница. Смотри, у каждого объекта как будто есть оболочка. Пол — это тоже объект. Персонаж доходит до его границы и не проходит сквозь неё.
Андрей подумал.
— То есть как несущая конструкция. Есть то, на чём всё держится. Убери — и всё рухнет.
Егор засмеялся.
— Ну, примерно. Только в программировании можно убрать всё что угодно. Просто потом всё сломается.
— В строительстве тоже можно убрать что угодно, — серьёзно сказал Андрей. — И тоже всё сломается.
Они оба рассмеялись.
Я сидела рядом и смотрела на них. На сына и отца, которые разговаривали о коде и строительстве, о невидимых границах и опорах, о том, что можно убрать, а что нельзя трогать, если не хочешь разрушить всё.
И мне вдруг показалось, что это не просто разговор об игре.
В нашей семье тоже наконец появились эти невидимые границы. То, что нельзя переступать. То, что нельзя оправдывать. То, что нельзя разрушать ради удобной тишины.
Егор показывал игру ещё минут двадцать. Объяснял, где схитрил, где нашёл обходной путь, где ещё хочет переделать механику. Андрей задавал вопросы. Иногда смешные, иногда неуклюжие, но настоящие.
Он не понимал до конца, но хотел понять.
А это разные вещи. Очень разные.
Потом Егор закрыл ноутбук и потянулся.
— Ладно, я спать. Завтра контрольная по математике.
— Ты готов? — спросил Андрей.
— Более или менее.
Для Егора это был почти уверенный ответ.
Он взял ноутбук, дошёл до двери и вдруг остановился. Обернулся. Посмотрел на нас обоих. Я видела, что он хотел что-то сказать, но передумал.
Только кивнул.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — ответили мы почти одновременно.
Он ушёл. Дверь его комнаты закрылась тихо, без хлопка.
Мы с Андреем остались на диване. В комнате стояла тишина. Не та прежняя, тяжёлая, в которой прятались страх и недосказанность. Другая. Хорошая. Спокойная.
Андрей взял меня за руку.
Я не убрала.
За окном был апрельский вечер. Поздний, но ещё светлый. Так бывает весной, когда день уже вытянулся, а холод ещё не ушёл окончательно. Где-то во дворе слышались детские голоса, смех, глухой удар мяча о стену.
Обычный вечер.
Я думала о том, что через несколько месяцев Егору исполнится пятнадцать. Что, возможно, к осени Павел Сергеевич скажет нам: плановые встречи можно сделать реже, мальчик справляется. Что психолог Андрея, наверное, когда-нибудь скажет нечто похожее и про своего пациента.
Жизнь продолжалась.
Не красивым рывком вперёд. Не так, будто всё плохое осталось за закрытой дверью. А единственным способом, каким она вообще умеет продолжаться: день за днём. Разговор за разговором. Одна решённая задача за другой.
Я думала ещё об одном…
