«Заткнись, сука!» — взревел Бугай, пытаясь ударить Дмитрия здоровой ногой. Но Синевир тут же рявкнул, сделав выпад в его сторону. Бугай вжался в стену.
«Продолжай! — кивнул Иван. — Кто такой Косой? Зачем послал?» «Косой — это наш… ну, смотрящий по району в городе, — затараторил Дмитрий, глотая слезы. — Слух прошел, что у тебя тут золотишко припрятано».
«Что ты мыл золото на ручье в девяностых. И что камни есть. Косой сказал: дед старый, одинокий, никто искать не будет. Припугнуть, забрать все и…»
«…и кончить», — закончил за него Иван. Чтобы свидетелей не было. Классика.
Иван вздохнул. Банальная жадность. Никакой высокой политики, никакой мести за прошлые операции.
Просто бандиты, поверившие в деревенские байки. Он действительно мыл золото, но это было давно, и все сдал государству, как и полагалось. Жил он на пенсию, которая копилась на карте, потому что тратить ее здесь было негде.
«Где машина?» — спросил Иван. «На трассе, у поворота на просеку. Километров пять отсюда», — ответил Дмитрий.
«Связь есть?» «Рации у нас. У Шрама в кармане одна. Вторая у меня была, я ее в лесу потерял, когда бежал. Мобильники тут не ловят».
Иван подошел к Шраму. Бесцеремонно обыскал его куртку. Нашел портативную рацию Motorola.
Профессиональная, с шифрованием. Недешевая игрушка для простой шпаны. «Косой, говоришь? Смотрящий?»
Иван повертел рацию в руках. «Смотрящие с такими рациями не ходят. Это оборудование частных военных компаний или серьезных охранных структур. Ты мне врешь, сынок».
«Или чего-то не знаешь». Он снова посмотрел на Шрама. Тот ухмыльнулся, несмотря на боль.
В его глазах появилось что-то новое. Не страх, а злорадство. «Ты не понял, вояка? — с трудом выговорил главарь. — Косой — это посредник».
«Заказчик серьезнее. Ему не золото нужно было, а ты сам». Слова Шрама повисли в воздухе тяжелым грузом.
Иван почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если они пришли за ним, то это меняло все. Это значило, что прошлое, которое он так старательно хоронил, нашло его.
«Кто?» — коротко спросил Иван. Шрам лишь хрипло рассмеялся, закашлявшись кровью. «Узнаешь. Скоро».
«По графику сеанс связи. Через двадцать минут. Если я не отвечу, придут другие. Не такие, как мы. Профи».
Иван посмотрел на свои наручные часы. Старые, командирские. Подарок генерала.
Стрелки светились в полумраке. Двадцать минут. Ситуация резко перешла из разряда «криминальная бытовуха» в разряд «боевая операция».
Если Шрам говорит правду, то к избушке движется группа зачистки. Эти трое были лишь разведкой боем, пушечным мясом, чтобы проверить, жив ли старик и в какой он форме. Или чтобы выманить его.
Иван мгновенно изменился. Исчезла вальяжность. Исчезла ирония.
Его движения стали скупыми и точными. «Встать!» — скомандовал он Дмитрию. «Веревку из угла. Живо!»
Он заставил Дмитрия связать руки и ноги Бугаю. Тот рычал, но не сопротивлялся. Боль в колене и вид огромной собаки делали свое дело.
Затем Иван сам связал Дмитрия. Профессионально. Узлом, который невозможно развязать без посторонней помощи.
Шрама он связал последним, жестко скрутив руки за спиной. «Слушайте меня внимательно! — сказал Иван, проверяя узлы. — Сейчас здесь будет жарко».
«Если хотите жить, лежите тихо и молитесь. Дернетесь — стреляю, закричите — стреляю. Попытаетесь помочь своим — стреляю. Я понятно излагаю?»
Бандиты молчали. Они видели, как изменился этот человек. Перед ними больше не было лесника. Перед ними была машина смерти.
Иван потушил лампу. Избушка погрузилась во тьму. Лишь красные угольки в печи давали слабый отсвет.
Он подошел к окну, осторожно отодвинул занавеску. Снег валил стеной. Видимость — ноль.
Идеальные условия для штурма. И идеальные условия для обороны, если ты знаешь местность, а враг — нет. Он начал готовиться…
Обсуждение закрыто.