Яркая вспышка на мгновение ослепила всех, кто смотрел в ту сторону. А тепловизор Волкова, настроенный на поиск тепла человеческого тела, получил мощнейшую засветку, превратив картинку перед глазами полковника в сплошное белое пятно. «Черт!» — Волков инстинктивно дернулся, закрывая лицо рукой от жара и света, и сорвал с головы бесполезный теперь прибор.
Этой секунды замешательства Ивану хватило. Пока внимание врага было приковано к огненному цветку, распустившемуся на поляне, Призрак сорвался с места. Он преодолел последние пятнадцать метров до стены дома в три гигантских прыжка.
Вжавшись в бревна, он услышал над головой тяжелое дыхание Волкова и всхлипывание бабы Марии. Теперь предстояло самое сложное — подняться на крышу незамеченным. Лестницы не было, но был угол сруба, сложенный «в лапу», с выступающими торцами бревен.
Для обычного человека — непреодолимое препятствие. Для Ивана — шведская стенка. Он закинул автомат за спину, чтобы не мешал, и начал подъем.
Пальцы в перчатках впивались в мерзлое дерево, мышцы спины стонали от напряжения, старые раны напоминали о себе острой болью, но он лез вверх упрямо и бесшумно, как паук. На крыше Волков, проморгавшись, снова вскинул «Шмель». «Ты решил поиграть с огнем, Ваня? Хорошо! Восемь!» — заорал он нервно, водя стволом из стороны в сторону.
Он потерял визуальный контакт с целью и начал паниковать. Психология наемника, привыкшего к абсолютному превосходству, дала трещину, когда ситуация вышла из-под контроля. Иван подтянулся на руках и перевалил через конек крыши, оказавшись за спиной у Волкова.
Снег на кровле был скользким, любое неверное движение грозило падением вниз. «Девять», — Волков начал разворачиваться, почувствовав неладное или, возможно, услышав скрип снега. «Десять», — тихо произнес Иван, выпрямляясь во весь рост.
Волков резко обернулся. Два ветерана стояли друг напротив друга на узкой обледенелой крыше, освещенной заревом догорающего снегохода. Между ними на коленях сидела маленькая старушка в пуховом платке, зажмурившая глаза от ужаса.
«Ты…» — выдохнул Волков. Его лицо, искаженное шрамом и временем, перекосило от ненависти. В руках у него все еще был громоздкий огнемет.
На такой дистанции — три шага — стрелять из него было безумием. Заряд термобара уничтожил бы их обоих. «Бросай трубу, Коля!» — спокойно сказал Иван, держа руки опущенными.
Он не тянулся к оружию. Он знал, что Волков не выстрелит из «Шмеля». Инстинкт самосохранения у Людоеда всегда был сильнее ненависти.
Волков с рычанием швырнул огнемет в сторону. Тяжелая труба с грохотом скатилась по скату крыши и упала в сугроб. «Думаешь, ты победил?» — усмехнулся полковник, выхватывая из набедренной кобуры пистолет.
«Я моложе тебя на десять лет. Я в форме. А ты — рухлядь, доживающая век в лесу».
«Возраст — это мудрость, Коля. А ты так и остался дураком», — ответил Иван. Волков вскинул пистолет.
Но Иван ждал именно этого момента. Он не стал уклоняться или падать. Он метнул в лицо Волкову горсть снега, которую успел зачерпнуть, пока поднимался.
Простой дворовый трюк, но эффективный. Волков рефлекторно моргнул, и его выстрел ушел «в молоко». Пуля просвистела над ухом Ивана.
В следующее мгновение Иван сократил дистанцию. Он ударил ногой по запястью Волкова, выбивая пистолет. Оружие улетело в темноту.
Началась рукопашная. Это был не красивый бой из кинофильмов. Это была грязная смертельная схватка на скользкой наклонной поверхности.
Волков был сильнее физически. Он нанес Ивану мощный удар кулаком в грудь, сбив дыхание. Иван пошатнулся, едва не сорвавшись вниз.
Волков тут же добавил удар коленом в корпус, метя в печень. Старый спецназовец охнул, боль пронзила тело, но он устоял. Он перехватил руку Волкова, использовал инерцию его следующего удара и провел бросок.
Но на скользкой крыше прием получился смазанным. Они оба рухнули на жесткую дранку, покатились, сцепившись в клубок. «Ты сдохнешь здесь!» — хрипел Волков, пытаясь выдавить Ивану глаза большими пальцами.
Иван задыхался. Силы были неравны. Годы брали свое…
Обсуждение закрыто.