Бывший хозяин искренне произнес, что верит в силы парня, потому что ясно видит в его глазах настоящий, неугасающий внутренний огонь. Первую ночь в своем собственном доме, впервые в осознанной жизни, Дмитрий провел прямо на холодном, местами прогнившем дощатом полу.
Он плотно укутался в старое колючее армейское одеяло, которое предусмотрительно принес с собой в походном рюкзаке. Лежа на спине, парень долго смотрел сквозь огромную, зияющую дыру в крыше на холодные ночные звезды и тихо плакал. Это были искренние, горячие слезы огромного облегчения, небывалой радости и мощнейшего выхода всей той боли, что накопилась в его израненной душе. У него наконец-то появилось свое личное, безопасное убежище: пусть разваливающееся и ледяное, но абсолютно и безоговорочно его собственное.
Ни один отчим, ни один полицейский, никто в мире больше не имел законного права выгнать его отсюда на мороз. Следующие несколько месяцев превратились для молодого владельца в период непрерывной, изнурительной, стершей руки в кровь, но бесконечно радостной работы. Дмитрий продолжал трудиться на стройке в городе, добираясь в Сосновку на случайных попутках или старом советском велосипеде. Все заработанные тяжким физическим трудом средства он до последней копейки скрупулезно тратил на покупку гвоздей, цемента и качественного рубероида.
Львиную долю сложнейшей работы он делал исключительно своими руками из того вторичного сырья, что удавалось бесплатно найти в окрестностях. Он аккуратно разбирал рухнувшие заброшенные коровники на окраине села, бережно используя сохранившиеся крепкие дубовые доски для восстановления полов. Самым сложным этапом стала крыша, для которой ему пришлось полностью изучить устройство стропильной системы и заново выставить несущие балки. Вторым серьезным вызовом стала система отопления, но парень самостоятельно научился правильно класть кирпичную печь по обучающим видеороликам в старом телефоне.
Он усердно месил глину с песком голыми ногами в старом корыте, очищал каждый кирпичик от сажи и заново выстраивал сложные внутренние дымоходы. Разбитые деревянные рамы Дмитрий бережно менял на современные пластиковые окна, которые обеспеченные городские жители бездумно выбрасывали на свалку во время ремонтов. Односельчане первое время смотрели на него с большим недоверием, постоянно перешептываясь за заборами о странном городском парне. Они совершенно не понимали, зачем он решил в одиночку возиться с такой безнадежной, проклятой развалюхой, которую проще было сжечь дотла.
Но постепенно, день за днем, их настороженное, холодное отношение стало меняться в гораздо лучшую сторону. Местные жители своими собственными глазами увидели его невероятное, почти фанатичное трудолюбие и искреннее человеческое упорство. Старая Мария Ивановна, жившая неподалеку, начала время от времени приносить испачканному в саже парню тарелку наваристого, горячего домашнего борща. Для Дмитрия, привыкшего годами питаться скудной сухомяткой, этот простой суп казался настоящей пищей богов.
Сосед Василий, проникнувшись глубоким мужским уважением к юному труженику, безвозмездно подогнал свой трактор и помог привезти тяжелые сосновые бревна. Местный плотник дядя Коля стал приходить по вечерам с собственным чемоданчиком инструментов и бесплатно учить его тонкостям столярного мастерства. Шли долгие, наполненные строительными хлопотами месяцы, и заброшенный дом начал буквально оживать на глазах у всей изумленной сельской округи. Дмитрий работал до полного физического изнеможения, совмещая пыльную городскую стройку с вечерним трудом над своим жилищем при свете тусклой переноски.
Его молодые руки быстро покрылись грубыми, жесткими мозолями, спина постоянно ныла, но он даже не думал останавливаться на достигнутом результате. Каждая новая прибитая доска, каждое застекленное окно и отремонтированный угол становились для него колоссальной, опьяняющей личной победой. В процессе этой тяжелой созидательной работы происходило настоящее, невидимое глазу чудо: он восстанавливал не просто старый, сгнивший дом. Он, словно по кирпичику, восстанавливал самого себя, свою израненную психику и свою утраченную, растоптанную веру в справедливую жизнь.
Через год ежедневного, фанатичного труда ветхое строение стало совершенно неузнаваемым, превратившись в аккуратное, теплое и удивительно уютное жилье. Крыша была надежно перекрыта новыми кровельными листами, а все окна тщательно запенены и утеплены к предстоящим суровым украинским зимам. Новая, массивная входная дверь теперь уверенно держалась на свежих петлях, закрываясь с приятным, глухим щелчком. Внутри Дмитрий своими собственными руками мастерски сделал всю необходимую базовую мебель: добротный обеденный стол, широкие лавки и удобную кровать.
Он полностью восстановил и заново оштукатурил старую печь, поэтому теперь в небольших комнатах пахло горящими дровами и было очень тепло. Внутренние деревянные стены парень аккуратно покрыл свежим слоем глины с соломой, после чего освежил их сияющей белоснежной побелкой. Дом стал по-настоящему уютным, светлым и живым, но самое потрясающее преображение произошло с самим молодым хозяином. Тот озлобленный, напуганный жизнью четынадцатилетний мальчишка навсегда исчез, уступив место сильному, спокойному и уверенному в себе мужчине.
Он блестяще научился не только виртуозно строить дома, но и выстраивать теплые, искренние отношения с окружающими его людьми. Жители села тепло приняли его в свою дружную общину как абсолютно родного человека, высоко оценив его открытую доброту…
Обсуждение закрыто.