Он не мог выдавить из себя ни слова благодарности и стыдливо прятал глаза от взгляда шестнадцатилетней хозяйки. Этот жгучий, разъедающий душу внутренний стыд оказался для него тяжелее, чем перенесенный степной мороз. Примерно через час сквозь ровный шум бури послышался еще один очень слабый стук в дверь. На пороге стоял полностью заледеневший Осадчий вместе со своей трясущейся от холода женой. Массивная крыша их дорогого деревянного сруба все-таки не выдержала снеговой нагрузки и начала опасно проседать.
Они в дикой панике побежали к единственному месту во всей округе, где гарантированно было настоящее тепло. Елена абсолютно спокойно впустила и этих ночных гостей, компактно разместив их рядом с семьей Кравченко. У нее больше не оставалось запасных спальных принадлежностей или теплых вещей, чтобы дать им укрыться. Но стабильная температура внутри ее грамотно спроектированного убежища делала их не такими уж необходимыми. А когда до рассвета оставалось совсем немного, в спасительную дверь постучала семья Волошиных.
Священник из последних сил нес свою находящуюся без сознания супругу на руках, проваливаясь в сугробы. Позади него, вцепившись в куртку, жались заплаканные, посиневшие от холода дети. Тот самый человек, который с амвона красноречиво поучал паству строить высокие дома, тянущиеся к небесам. Теперь он со слезами на глазах искренне благодарил Всевышнего за эту скромную яму в земле. Четырнадцать человек оказались плотно заперты в крошечном пространстве, изначально рассчитанном только на одного.
Люди сидели в невероятной тесноте, прижавшись друг к другу, как сельди в деревянной бочке. Но самое главное и важное — им всем было тепло, и они точно были живы. И пока беспощадная снежная буря безумствовала снаружи, превращая степь в сплошной белый ледяной ад, внутри царил покой. Супруга священника наконец пришла в сознание через пару часов безопасного пребывания в тепле. Ее опасный жар постепенно начал спадать, возвращая здоровый цвет лица.
Это ровное, стабильное природное тепло сделало для ее измученного организма то, чего не смогли бы таблетки. Прошло двое долгих, томительных суток, прежде чем циклон окончательно потерял свою разрушительную силу. Два полных дня, в течение которых никто из присутствующих даже не помышлял о том, чтобы высунуть нос на улицу. Все это время Елена щедро, без лишних вопросов делилась с гостями своими крайне скудными продуктовыми запасами. В ход пошли остатки простых лепешек, вареные бобы и запасы питьевой воды из канистр.
Еды было совсем немного, но ее впритык хватило, чтобы никто не ослабел от голода. И пока они тихо ели, ожидая окончательного завершения непогоды, Тарас Кравченко наконец нарушил тягостное молчание. Он тихо обратился к девушке, признавшись, что его технический склад ума просто отказывается понимать происходящее. Мужчина запинался, тщательно подбирая нужные слова, чтобы не показаться полным невеждой. Он спросил, каким именно образом это примитивное сооружение способно сохранять такой невероятный уют без мощного котла.
Он не понимал, как это работает без многослойных стен, толстого утеплителя и радиаторов отопления. Елена оторвалась от своей алюминиевой чашки с чаем и прямо, открыто посмотрела на собеседника. Она спокойно ответила, что главный секрет кроется в настоящих стенах, которые сделаны из живой земли. Девушка объяснила, что у плотного грунта есть своя глубокая природная тепловая память. Эта память позволяет земле помнить летний зной даже в самый разгар суровой зимы.
На глубине двух метров под поверхностью степи температурный фон практически никогда не меняется от сезона к сезону. Он стабильно и надежно держится в диапазоне между десятью и пятнадцатью градусами круглый год. Поэтому, когда она разводит свой крошечный костер, она не пытается нагреть постоянно убегающий сквозь щели воздух. Она передает ценную энергию горения самой земле, которая окружает ее со всех сторон. А земля, словно гигантский аккумулятор, бережно сохраняет этот жар и затем отдает его очень медленно и равномерно…
