— Очень красивые, спасибо, — ответила она. Ее голос звучал поразительно ровно, руки ни разу не дрогнули, и только где-то глубоко под ребрами тянуло так, словно кто-то медленно и методично закручивал тугую проволоку.
В воскресенье он сам приготовил ужин. Впервые за полгода, а может, и за больший срок. Достал из холодильника курицу, нарезал овощи, нашел на дальней полке специи, которые Елена когда-то покупала и которыми никто, кроме нее, никогда не пользовался. Он готовил долго, нарочито шумно, с веселым грохотом сковородок и густым запахом чеснока на всю квартиру.
Он не просто поставил тарелки на стол: он разложил салфетки, зажег свечу, открыл бутылку хорошего вина. Елена сидела напротив, ела, хвалила его стряпню, чокалась бокалом и приветливо улыбалась, а внутри вела свой собственный счет: осталось ровно пять дней.
После ужина он сел рядом с ней на диван, мягко обнял за плечи и заговорил. Голос у него был бархатный, доверительный — тот самый голос, которым он много лет назад произнес свое коронное «мне важно, что мы вместе».
— Знаешь, Лен, я тут очень много думал. Мы с тобой уже семь лет вместе, и я искренне хочу, чтобы у нас все было хорошо. По-настоящему, глобально хорошо. Я нашел один вариант: можно выгодно вложиться в дело — очень серьезное и надежное. Но для этого нужно оформить кое-какие бумаги. Ничего страшного, просто обычная формальность — нотариальное согласие на залог квартиры, чтобы банк без проблем одобрил кредит. Я уже нашел отличного нотариуса, можем съездить туда на следующей неделе.
Елена даже не повернула головы. Она продолжала смотреть на экран телевизора, где шел какой-то сериал с выключенным звуком.
— Какое еще дело? — спросила она абсолютно ровным голосом.
— Один мой хороший знакомый открывает строительную фирму, ему срочно нужны надежные партнеры. Вложения требуются небольшие, зато года через два у нас будет свой загородный дом, новая машина — все как у нормальных людей. Я же исключительно для нас стараюсь, Лен.
«Для нас», — эхом повторила она про себя. Это короткое слово повисло в воздухе между ними, как брошенная монета, которую подбросили, но забыли поймать. Для нас.
Она ясно вспомнила билеты на двоих в один конец без обратной даты. Имя Натальи Кравченко, стоящее рядом с его именем в бланке бронирования. Рукописный список дел с пунктом: «Снять наличные, не больше лимита за раз». В его понимании «для нас» — это были он и та, другая женщина. А Елена в этом уравнении была лишь досадной статьей расхода.
— Хорошо, — сказала она. — Расскажешь мне все подробнее на неделе. Сейчас я слишком устала.
Денис понимающе кивнул, поцеловал ее в висок и ушел в ванную. Елена осталась на диване и долго сидела, не шевелясь, глядя на свечу, медленно догоравшую на столе. Воск стекал на фарфоровое блюдце неровными дорожками, пламя тревожно мигало, а длинная тень на стене мерно качалась, как маятник часов.
В понедельник вечером Елена позвонила Аркадию Львовичу прямо из своего рабочего кабинета. Плотно закрыв дверь, она говорила очень тихо, крепко прижимая телефон к уху. Она пересказала разговор на диване, упомянула нотариуса и то, что Денис уже заговорил о поездке на этой неделе, хотя точный день пока не назвал.
— Значит, совсем скоро назовет, — уверенно констатировал старый юрист. — Как только он озвучит конкретный день и время, немедленно звони мне. Я поговорю с Ходоковым, и мы будем во всеоружии. Ты главное — ни в коем случае не меняй свое поведение. Ни одного лишнего слова, ни одного подозрительного взгляду. Ты — любящая жена, которая бесконечно доверяет своему мужу. Все.
Легко сказать — «не меняй поведение». Но Елена научилась жестко контролировать свое лицо, интонации и руки. Она выработала целый арсенал автоматических реакций, включая их по щелчку, как опытная актриса, вынужденная играть одну и ту же роль каждый вечер…
